Английская буржуазная революция - Владимир Михайлович Лавровский

Когда после заявления короля о решительном изменении курса внешней политики Англии (крушение проекта испанского брака и разрыв с Испанией) парламент обратился к нему с петицией, содержавшей требование изгнать из Англии, Шотландии и Ирландии всех иезуитов и католических священников, ненавистных английским пуританам, и привести в действие законы против католических рекузантов, Яков I вновь отказался исполнить эти требования парламента, особенно в отношении распространения антикатолического законодательства на Ирландию и Шотландию.

Прошло еще несколько месяцев и вопреки своим обещаниям не заключать без ведома и согласия парламента договоров с иностранными государствами Яков I заключает секретное соглашение с Францией о браке будущего Карла I и Генриэтты Марии, ревностной католички, сестры французского короля. Вопреки требованиям парламента Англия должна была вскоре получить королеву-католичку, двор которой стал центром католических интриг в Англии.

В связи с женитьбой на Генриэтте будущий Карл I дал «частное обязательство», скрепленное его отцом Яковом I в последний месяц его царствования. Согласно этому документу Карл I заранее обещал предоставить римским подданным английской короны все те «вольности и привилегии», которые были им обещаны в несостоявшемся договоре о браке с испанской принцессой. Французский вариант династического брака содержал неприемлемые для пуританской Англии обязательства.

3. Политический кризис 20-х годов XVII в.

Немудрено, что политическая и религиозная борьба, имевшая в основном те же экономические причины и тот же классовый характер, что и при первом Стюарте, вспыхнула с еще большей остротой при Карле I.

Конфликт между короной и парламентом возник в первые годы нового царствования и достиг своего апогея в связи с подачей знаменитой «петиции о праве» (2 июня 1628 г.).

Приняв «петицию о праве» и дав на нее положительный ответ, Карл I решает затем распустить парламент, мотивируя этот акт неприемлемым для королевской прерогативы содержанием петиции.

Ссылаясь на Великую хартию вольностей XIII в. и другие статуты и законы королевства, толкуя этот по существу феодальный документ весьма широко и наполняя Великую хартию вольностей новым, буржуазным содержанием, палата общин в представленной королю «петиции о праве» протестовала против ряда злоупотреблений и насилий, совершавшихся короной и агентами королевского абсолютизма, особенно в период беспарламентского правления последнего десятилетия.

Ссылаясь на 39-ю статью Великой хартии вольностей, «петиция о праве» указывает, что в ней речь идет лишь об объявлении вне закона и об изгнании из пределов королевства. Характерно, что утратившая смысл феодальная формула («и не пойдем на него, и не пошлем на него») 39-й статьи опущена в ссылке на эту статью[137]. Зато слова «лишен имущества» уточнены, значение их расширено: никто не может быть лишен своей собственности, или вольностей, или доходов. Речь идет о земле, о поместьях, фактически уже представлявших буржуазную собственность крупных землевладельцев, о свободе предпринимательской деятельности буржуазии и о неприкосновенности полученных от нее доходов, прибыли. Такая трактовка 39-й статьи весьма характерна и отражает самое существо тех реальных имущественных интересов как в поземельных отношениях, так и «в торгово-промышленной деятельности, которые уже имеются налицо в десятилетия, предшествовавшие буржуазной революции. Из изменения самой природы крупного землевладения, еще сохранявшего юридическую форму феодального держания, но в хозяйственном отношении уже приближавшегося к полной, буржуазной собственности на феодальные поместья, вытекало требование об освобождении рыцарского держания, о выкупе лежавших на нем феодальных повинностей. Вопрос об освобождении рыцарского держания был, как мы видели, предметом споров и торга между короной и парламентом еще в первом парламенте Якова I Стюарта.

Выступая в защиту буржуазно-дворянской собственности на землю и доходы от торгово-промышленной деятельности, авторы «петиции о праве», представлявшие интересы обоих этих классов, связывают обеспеченность землевладения и неприкосновенность доходов от внутренней и внешней торговли с политическими правами и вольностями всех англичан, хотя по существу речь идет лишь о представителях двух классов, выступавших от имени нации. В противоречии с этими «правами и вольностями» находились действия короны и ее агентов, встречавшие решительное осуждение палаты общин: произвольные аресты, приговоры, вынесенные в порядке чрезвычайной военной юстиции, незаконные, не санкционированные парламентом налоги, таможенные сборы и другие насильственные поборы и вымогательства, практиковавшиеся представителями стюартовского абсолютизма.

Особый протест со стороны палаты общин вызвал потонный и пофунтовый сбор[138] (ремонстрация 25 июня того же года), производившийся без разрешения парламента короной и ее агентами. «Петиция о праве» усматривает в этом изобретенном советниками короля налоге неприкрытое покушение на имущественные права и доходы подданных. Палата предупреждает Карла I, что вопреки мнению его «советников» взимание потонного и пофунтового обора является незаконным, в корне противоречащим Великой хартии вольностей 1215 г. «Без общего согласия, выраженного в акте парламента» (расширительное толкование — «sine commune consilio regni» — применительно к новым условиям общественного развития Англии XVII в.!), взимание каких-либо налогов и пошлин с купцов, вывозящих товары за границу или ввозящих товары в Англию из других стран, объявляется парламентом незаконным, противоречащим «исконной, старинной конституции королевства».

Санкционирование парламентом налогов рассматривается «петицией о праве» как несомненное право и наследственное достояние подданных английской короны, как гарантия неприкосновенности рождающейся буржуазной собственности.

Ссылаясь на ряд исторических прецедентов, палата общин указывает королю, что денежные дотации короне являются не обязанностью, но свободным даром подданных, вытекающим из их доброй воли.

В ответ на это Карл I заявляет весьма решительно и категорически, что без потонного и пофунтового сбора корона не может обойтись, что он будет и впредь собираться, независимо от того, даст ли парламент на него свою санкцию или нет. Карл I заявляет, что он не допустит какого-либо нарушения королевской прерогативы парламентом, относя к области прерогативы короны и сбор налогов, и право истолкования законов, которое принадлежит, по его мнению, не парламенту, а королю и лордам — судьям королевских судов, являющимся истолкователями королевской воли. Мало того, в противоречии с конституционной доктриной, которую защищал парламент, ни палата общин, ни палата лордов, ни обе палаты, вместе взятые, не имеют, по мнению Карла I, никакого права создавать или отменять законы без согласия короля. Карл I развивает внушавшуюся ему королевскими судьями доктрину абсолютизма, согласно которой сам король и его воля являются единственным источником законов (rex est lex). Король объясняет принятое им решение прервать сессию парламента на несколько часов ранее предположенного срока перерыва своим принципиальным несогласием с посягающей на прерогативу короны «петицией о праве» и нежеланием получить еще одну ремонстрацию палаты общин по поводу потопного и пофунтового сбора.

Неожиданный перерыв сессии парламента 26 июня 1628 г. и речь Карла I по этому поводу