Английская буржуазная революция - Владимир Михайлович Лавровский

Ссылкой на Великую хартию вольностей, многократно подтверждавшуюся в парламенте и, в частности, нашедшую весьма широкую интерпретацию в «петиции о праве» 1628 г., начинался известный акт об упразднении Звездной палаты 5 июля 1641 г.

В этом акте были указаны причины, которые сделали этот орган тюдоровского абсолютизма совершенно невыносимым для буржуазии и нового дворянства: парламент считал основным злом расширение компетенции Звездной палаты, которая вопреки законам страны и правам подданных присвоила себе право вмешиваться в гражданские дела и в вопросы, относящиеся к собственности и вольностям граждан.

Упраздненная в силу акта 5 июля 1641 г. Звездная палата рассматривается парламентом прежде всего в качестве органа королевского абсолютизма и произвола, действия которого создают большую неуверенность в прочности и обеспеченности собственности, прав на землю, движимость и доходы.

Парламент ополчается на суд Звездной палаты и на другие органы тюдоровского абсолютизма, значительно изменившие свои социальные функции при Стюартах. Эти органы, унаследованные от феодально-абсолютистской монархии XVI в., при Стюартах продолжали служить сохранению старого порядка. Немудрено, что акт 5 июля 1641 г. содержит требование, чтобы все дела, касающиеся земли, товаров, права наследования и т. п., решались в обычных, а не в королевских судах в порядке обычного, а не чрезвычайного судопроизводства.

Мало того, акт устанавливал, что все лица, нарушившие его постановление, — будь то лорд-канцлер, лорд — главный казначей, члены Тайного совета или королевские судьи — должны быть подвергнуты штрафу в 500 и тысячу фунтов стерлингов в пользу тех лиц, земельные или имущественные (Интересы коих пострадают от действия органов королевской юстиции. Защищая земельные и имущественные права нового дворянства и буржуазии, акт об упразднении суда Звездной палаты грозил имущественными карами тем королевским чиновникам и судьям, которые посягнут на буржуазное право собственности, бывшее еще in statu nascendi и тем не менее уже рассматривавшееся идеологами революционных классов 20–40-х годов XVII в. в качестве естественного, «прирожденного» права английской буржуазии и дворянства.

Аналогичные цели — цели защиты буржуазной собственности — преследовал и акт 7 августа 1641 г. относительно незаконности сбора корабельных денег.

Актом 7 августа 1641 г. и самый налог, т. е. корабельные деньги, и внесудебное мнение судей королевской скамьи и баронов по делу Гемпдена, и самый приговор по этому делу были признаны стоящими в противоречии с заменами и статутами королевства, с правом собственности, с прежними резолюциями парламента и с «петицией о праве», принятой в 1628 г — Ссылки на «петицию о праве», Великую хартию вольностей XIII в и другие документы имели целью подкрепить и обосновать основные социально-экономические требования, из которых вытекали или были с ними взаимно связаны политическая программа, религиозные требования и мировоззрение революционных классов XVII в., боровшихся за новый экономический базис и соответствующую ему новую политическую, правовую, идеологическую надстройку. В основе этой программы английской буржуазии и дворянства 40-х годов XVII в. лежало требование освобождения буржуазной собственности на землю от феодальных повинностей, служб, прав и ограничений, а также от незаконных, не вотированных парламентом налогов на пользование движимостью, товарами и доходами.

Анализ «Великой ремонстрации» позволяет вскрыть яркие факты, относящиеся к формам борьбы и сопротивления представителей отживших классов, стоявших на стороне короля и его абсолютистских притязаний, против пришедших им на смену людей нового, буржуазного мира.

«Великая ремонстрация» констатирует наличие «злонамеренных попыток», различных способов «обструкции и противодействия», говорит О происках иезуитов, епископов, членов королевского совета, придворных, связанных с иностранными державами и действовавших в ущерб собственной стране и государству в ответственнейший период их истории и развития.

«Великая ремонстрация» — ее 204 пункта — были своего рода обвинительным актом против абсолютизма Стюартов со стороны революционно настроенных классов.

«Великая ремонстрация» лишь продолжила и углубила, довела до логического конца эту борьбу со стюартовским абсолютизмом и его судебными органами, стоявшими на страже феодального строя.

«Великая ремонстрация» — это не «глас народа», а отражение интересов новых классов, прокладывавших себе путь к господству путем отстранения от кормила правления представителей старых классов феодального общества.

В «Великой ремонстрации» классовые интересы буржуазии и нового дворянства по-прежнему не разграничены, а объединены в параграфах этого важнейшего документа первого периода революции. Эти интересы, однако, отчетливо дифференцировались в ходе обсуждений самой ремонстрации, которая, кстати, прошла ничтожным большинством голосов, что лишний раз подчеркивает напряженность и остроту политических и других противоречий как в самом парламенте, так и вне его.

Что касается народа, то интересы крестьянства и демократических низов города почти не нашли своего отражения в этом историческом документе.

Пункты 31–32 «Великой ремонстрации» касаются мельком вопроса об огораживании общинных земель, о превращении пахотной земли в пастбища и об обезземелении крестьянства.

Пункты 54–55 говорят о разорении суконной промышленности, об эмиграции суконщиков в Новую Англию и Голландию.

Пункт 98 говорит о переполнении тюрем, касается мимоходом его причин и тяжелого положения народа, пропадавшего «от горя и страха», — народа, у которого не оставалось «никакой надежды» на улучшение положения и лишь одно отчаяние.

И в отличие от этих беспредметных ламентаций ряд пунктов (182, 186, 187) содержит весьма конкретные данные относительно сопротивления отживающих сил общества, представители которого пользовались всеми доступными им средствами.

В частности, они распространяли слухи, что их противники хотят уничтожения всякого церковного правления и предоставления каждому человеку права совершать молитвы и богослужение по его собственному желанию, освободив его от повиновения королю.

На самом деле, писали авторы документа, мы стремимся к Дому, чтобы «очистить источники науки — наши два университета, чтобы потоки, вытекающие оттуда, были прозрачны и чисты и составляли бы гордость и утешение всей страны».

Таковы формы идеологической борьбы накануне гражданской войны в Англии 40-х годов XVII в., в которой университеты сыграли значительную роль, весьма, впрочем, далекую от задач революционной борьбы. Университеты в Англии XVII в. оказались в годы гражданской войны не рассадником передовой науки того времени, а одним из оплотов отживающих сил общества. Они предпринимают усилия к тому, чтобы поддержать отживающие классы в их безнадежной и обреченной на поражение борьбе, вместо того чтобы помочь разбить и преодолеть сопротивление отживших классов.

Настоящая наука уходит в эти годы из стен старых средневековых колледжей и продолжает свое существование в виде «невидимой коллегии» передовых ученых, подготовлявших в своих трудах, опытах и исследованиях последующий расцвет естествознания и закладывавших основы буржуазной науки об обществе, свободной от предрассудков феодальной эпохи. Эта последняя борьба окажется несравненно более длительной, чем битвы на полях гражданской войны 1642–1646 и 1648 гг.

Карл I, вернувшись из