Древняя Русь на международных путях: междисциплинарные очерки культурных, торговых, политических связей IX–XII вв. - Назаренко Александр Васильевич

Общеизвестно, что как сама система членения текста на главы, так и заголовки, которыми в средневековых рукописях снабжались эти структурные единицы текста, были подвижны и изменчивы — они могли отличаться даже в списках, представляющих одну и ту же редакцию того или иного сочинения. Поэтому, сталкиваясь с противоречием между заголовком и самим текстом, следовало бы начинать не с исправления текста, а с испытания на надежность заголовка. Такого испытания до сих пор, насколько нам известно, проведено не было. Между тем некоторые соображения на этот счет возможны, даже если ограничиться только заголовками к главе II, 15, не анализируя оглавления трактата в целом.

Рукописная традиция «De cerimoniis» такова, что сомнения в аутентичности заголовков имеют право на существование. Единственная полная рукопись (cod. Lipsiensis Bibl. Univ. Rep. I 17, graec. 28) является не автографом, а, как обычно считается, копией XII (или, осторожнее, конца XI—начала XIII) в. (Vogt, 1935, р. XVII; Moravcsik, 1, s. 382; Mango—Ševčenko, 1960, р. 247; Rochow, 1963, s. 311). В самое последнее время О. Крестен уверенно («mit Sicherheit») констатировал датировку cod. Lipsiensis 963—969 гг., т. е. временем правления Никифора II, но аргументы пообещал привести в другом месте (Kresten, 2000, s. 6, Anm. 10); исследователь ссылается на более раннюю работу, в которой якобы выдвинута датировка списка примерно серединой X в. (Irigoin, 1959, р. 178-179), но нам ничего подобного в указанной статье Ж. Иригуэна обнаружить не удалось. Большие фрагменты «De cerimoniis» были уже в середине нашего века обнаружены в качестве первоначального текста на палимпсесте не младше XI в. (Cod. Chalcensis S. Trinitatis [125] 133); они ориентировочно датируются XI в. (Mango — Ševčenko, 1960, р. 247-249; idem, 1962, р. 61-63), но до сего дня не введены в науку. По оценке первооткрывателей, отклонения текста фрагментов от Лейпцигского списка весьма значительны, чему противоречат, однако, наблюдения О. Крестена, что палимпсест скорее всего воспроизводит вместе с cod. Lipsiensis один и тот же протограф и датируется примерно тем же временем — 960-ми гг.; датировку К. Манго и И. Шевченко XI в. исследователь считает ошибочной (Kresten, 2000, s. 44-45, Anm. 117; 46, Anm. 122; автор привлекает также cod. Athous Vatopedensis 1003, содержащий, очевидно, часть упомянутого палимпсеста).

Впрочем, удревнение кодекса в принципе мало меняет ситуацию, так как в любом случае бесспорно, что он является не автографом труда Константина Багрянородного, а списком, прошедшим редактирование (см. ниже), и вопрос только в том, насколько оно было велико и в чем именно заключалось. Проделанная О. Крестеном новая колляция текста главы II, 15 в издании И. И. Райске с cod. Lipsiensis, а также предварительное сравнение последнего с textus inferior палимпсестов (часть которого доступна благодаря тому, что использована Н. Икономидисом в его издании «Клиторология Филофея»: Oikonomides, 1972, р. 72-73, 79-81) привели автора к заключению, что сомнительные чтения Лейпцигского списка не поддаются корректировке на основе палимпсестов, которые представляют собой, по его выражению, «Schwesterhandschrift» cod. Lipsiensis. Если это так, то логично думать, что протограф палимпсестов и Лейпцигского списка (коль скоро он у них, действительно, общий) не был оригиналом. Таким образом, возможностей для редакторского вмешательства в текст было бы вполне достаточно.

Структура сочинения, история его возникновения в целом, равно как и отдельных его частей, пока изучены далеко не удовлетворительно. В то же время ясно, что текст трактата в том виде, в каком он дошел до нас, не может принадлежать времени Константина VII (умер в ноябре 959 г.). Позднейшим добавлением являются, например, последние, 96-я и 97-я, главы книги I, где, в частности, описана коронация в 963 г. императора Никифора II Фоки (963—969), преемника Романа II (Const. De cerim., р. 433.10-440.11). Несомненно, в позднейшей переработке сохранилась глава II, 42, в которой среди погребений членов Македонского дома названо и захоронение Константина VII (ibid., р. 643.6-8); чуть ниже Константин здесь еще раз упомянут как покойный (ibid., р. 643.20). Итак, следы вмешательства в текст после Константина налицо (Krumbacher, 1897, s. 255; Hunger, 1, s. 360-367; Karayannopulos — Weiss, 1982, s. 342). Понятно, что оно могло затронуть и заголовки главы II, 15.

Ввиду сказанного особое значение приобретает тот факт, что прием арабов датирован IV индиктом только в заголовках, в тексте этого уточнения нет. Поэтому те историки, которые, с одной стороны, следовали естественному впечатлению, что приемы арабов и киевской княгини происходили в одном и том же году, а с другой — относили пребывание Ольги в византийской столице к 955 или 957 г., давно уже высказывали подозрения относительно достоверности заголовков. Так, архиеп. Евгений (Булгар) предположил, что в числе, обозначающем индикт, пропущена ι: вместо δ (4) должно быть ιδ (14), т. е. поездка Ольги, по мнению архиеп. Евгения, происходила в 955/6 г. (Евгений, 1792, с. 96-98). Такую возможность не исключал и А. Л. Шлёцер, который, сверх того, отметил следующий нюанс: в тексте главы II, 15 Ольга именуется αρχoντισσα ̔Ρωσίας (Const. De cerim., p. 594.18; см. также в другом месте аналогично: αρχοντες ҅Ρωσίας·: ibid., p. 595.3, 597.9), тогда как в заголовке внутри текста она названа ’Έλγα ̔η ̔Ρωσένη (ibid., p. 594.15; в пинаке αρχοντίση [так! — А. Η.] των ̔Ρως·: ibid., p. 511.5-6). По мнению историка, такая разность может указывать на разновременность текста и заголовков (Шлёцер, 1819, с. 442-445). Если идею архиеп. Евгения приходится, естественно, отвергнуть, то наблюдение А. Л. Шлёцера заслуживает внимания и может быть подкреплено другими.

Прежде всего обратим внимание на то, что своим объемом и формой заголовки к главе II, 15 резко выделяются сравнительно с прочими. Вот несколько примеров, взятых подряд из ближайшего контекста. «Что следует соблюдать в обычное воскресенье (παγάνη κυριακή) или в иной обычный день, если государи вознамерились направиться на моление к св. Апостолам (церковь при императорском дворце. — А. Н.) или в иной какой-нибудь храм» (II, 13); «Что следует соблюдать при хиротонии патриарха константинопольского» (II, 14); «Что следует соблюдать, когда архонты четырех тагм (главы цирковых партий. — А. Н.) направляются на ипподром» (II, 16); «Венчание Романа Порфирогенита, сына василевса Константина» (II, 17;