Древняя Русь на международных путях: междисциплинарные очерки культурных, торговых, политических связей IX–XII вв. - Назаренко Александр Васильевич

заголовок есть только в пинаке, в cod. Lipsiensis соответствующая глава отсутствует) (Const. De cerim., р. 510.12-15, 557.2-3; 510.16-17, 564.2-3; 511.7-8, 598.14-15; 511.9-10) и т. п. А теперь сравним с этими лапидарными заглавиями заголовок к главе II, 15: «Что следует соблюдать, когда прием происходит в Большом триклине Магнавры, а государи восседают на Соломоновом троне. О приеме, происходившем в этом триклине при Константине и Романе в честь прибытия послов эмира ал-муменин, явившихся из Тарса ради обмена пленными и мира, 31 мая в воскресенье в IV индикт. Здесь и о приеме испанов и о случившихся тогда играх на ипподроме. Равным образом и о празднике Преображения Господня и о приеме дайлемита. Еще [о приеме] игемона и архонтиссы Руси Эльги. Как все это было» (̔Oσα δει παραφυλάττειν δοχης γενομένης εν τω μεγάλω τρικλίνω της μανναύρας, των δεσποτων καθεζομένων επι του Σολομοντείου θρόνου. περι της δοχης της γενομένης εν τω αυτω τρικλίνω επι Κωνσταντίνου και Ρωμανου επι τη παρουσία των παρα του Αμεριμνη απo Ταρσου ελθόντων πρέσβεων περι του αλλαγίου και της ειρήνης, μηνι Μαίω λα, ҅ημέρα α, ινδικτιώνι δ. εν ω και περί της των ҅Ισπανων δοχης και περι του γεγονότος τότε ҅ιπποδρομίου, ҅ωσαύτως και περι της ҅εορτης της του Κυρίου μεταμορφώσεως και της του Δελεμίκη δοχης. έτι της ҅ηγεμόνος και της αρχοντίσης [так! — Α. Η.] Eλγας των ҅Ρως. όποίως ταυτα πάντα ετελέσθησαν: ibid., p. 510.18-511.16). Так заголовок выглядит в пинаке; внутри текста он разбит на части и иногда несколько видоизменен; например, в разделе об играх на ипподроме сказано: «Об играх на ипподроме, произошедших в честь друзей-сарацинов по поводу мира и обмена пленными в IV индикт при Константине и Романе Порфирородных василевсах» (Περι του γεγονότος ҅ιπποδρομίου επι τη ελεύσει των φίλων Σαρακηνών, δια την ειρήνην και τo αλλάγιον, εις ινδ. δ επι Κωνσταντίνου και ̔Ρωμανου των Πορφυρογεννητων βασιλέων: ibid., p. 588.15-17). Совершенно очевидно, что «нормальным» заголовком здесь является только первое предложение (заключая словами «...на Соломоновом троне»); все остальное — многословная конкретизация с именами и датами — вовсе не свойственно манере Константина и характеру произведения. Свои церемониальные предписания василевс-писатель составлял, абстрагируясь от частных прецедентов и тщательно устраняя из использованных им протоколов все данные, указывавшие на конкретные обстоятельства. Ведь его целью было не рассказать, «как все это было», а дать развернутый каталог придворных обрядов на всевозможные случаи. Именно в такой манере выполнены, например, детализованные, но лишенные какой бы то ни было конкретики коронационные церемониалы, живые прототипы которых, однако, улавливаются (Ostrogorsky — Stein, 1932, s. 185-233).

Читая трактат, сразу же убеждаешься, что автора, как правило, не интересуют абсолютно точные даты с указанием года или индикта, а только место того или иного события внутри церковного годового календаря: ведь детали церемониала менялись в зависимости не от года, а от того, происходил ли он, скажем, в один из главных церковных праздников, в Великий пост, в обычное воскресенье или просто в будний день. Это достаточно хорошо видно уже из приведенных заголовков. Описания арабских и русского приемов в главе II, 15 явно не соответствуют норме. Возникает впечатление, что они представляют собой как раз один из тех находившихся в работе материалов, которые автор не успел препарировать и вполне включить в текст и на наличие которых именно во II-й книге уже указывалось (Bury, 1907, р. 209-227; Karayannopulos — Weiss, 1982, s. 342: «unredigierte Materialsammlung»; о незавершенности труда Константина см. также: Moffatt, 1995, р. 377-388). Из сказанного видно, что уверенности в принадлежности заголовков в разбираемой нами главе перу самого Константина Багрянородного нет: они придают тексту вид формальной законченности, тогда как, учитывая манеру автора, он выглядит скорее недоработанным.

Настораживают и несоответствия между текстом и заголовками. Кроме указанного А. Л. Шлёцером гапакса ’Έλγα ̔η ̔Ρωσένη, обращают на себя внимание следующие моменты. Три из четырех датированных приемов, описанных в главе II, 15, имели место в воскресенье. Всякий раз в тексте в этом случае употреблен термин ҅ημέρα κυριακή (Const. De cerim., p. 592.3, 593.1, 598.3), в то время как в заголовке стоит как в пинаке, так и внутри текста ҅ημέρα α, т. е. «первый день» (ibid., р. 511.1, 570.15). Далее, здесь вскользь упоминается какой-то прием «испанов» (ibid., р. 571.11-16, 580.11-12) — видимо, по той причине, что он несколько отличался от приемов арабов-тарситов (по крайней мере, только на этих отличиях и сосредоточился Константин). Назван и день приема — 24 октября, о годе же умалчивается (что, повторяем, вовсе не странно), хотя текст можно понять и так, что кордовские послы принимались тогда же, когда тарситы. Именно так и трактуется дело в заголовке: «Здесь и о приеме испанов, и о случившихся тогда (выделено нами. — А. Н.) играх на ипподроме»; иными словами, представление на ипподроме, произошедшее до Преображения (до 6 августа), по мнению автора заголовка, имело место одновременно с приемом «испанов». По традиции, идущей еще от И. И. Райске (Reiske, 1830, р. 651-652), этих «испанов» принято отождествлять с теми послами кордовского халифа Абд-ар-Рахмана III (912—961), которые прибыли в Константинополь примерно в одно время с Лиудпрандом, т. е. около середины сентября 949 г. (Liudpr. Antap. VI, 4-5, p. 154: «...ob Hispanorum nuntios, qui tunc eo noviter [выделено нами. — A. H.] venerant»). Полемизируя с нами. К. Цукерман реконструирует более раннее кордовское посольство 946/7 г. и именно с ним связывает испанов в «De cerimoniis» (Zuckerman, в печати; благодарим автора за возможность познакомиться с рукописью его работы). Против этого можно было бы возразить, что 24 октября в 946 г. приходилось на субботу, тогда как все описанные в главе II, 15 приемы имели место либо в воскресенье, либо в заметный церковный праздник (9 сентября — это не просто среда, а день памяти св. прав. Богоотец Иоакима и Анны, а также попразднество Рождества Пресв. Богородицы). Дело, однако, в том, что, во-первых, 24 октября 949 г. также было будним днем, а во-вторых, закрепившаяся датировка первого посольства Лиудпранда именно 949—950 гг. не выглядит совершенно бесспорной (Kresten, 2000, s. 33-38, Anm. 101). О. Крестен склоняется к мысли, что Лиудпранд, возможно, пребывал в Византии в 948—949 гг., а посольство испанских арабов было принято 24 октября 947 г. (см. также: Kresten, 1998, s. 185-186; от себя заметим, что в 947 г. 24 октября было, действительно, воскресеньем). Проблема датировки посольств Лиудпранда и «испанов» чрезвычайно сложна источниковедчески и должна составить предмет