Китайцы в Уссурийском крае - Владимир Клавдиевич Арсеньев
До 1906 года фактическая власть русских не распространялась дальше долины реки Уссури и побережья моря до залива Св. Ольги. Все же остальное пространство находилось в руках китайцев. Там сыны Поднебесной Империи царили полновластно, жили самостоятельно по своим законам, а инородцы находились у них в полнейшем рабском подчинении. В то время (1890—1910) здесь можно было видеть рабство в таком же безобразном виде, в каком оно было когда-то в Америке в отношении к неграм: отнимание детей у матерей, насильная продажа жен, наказание плетьми, бесчеловечные пытки и увечья и т.д.
Чтобы закабалить таза, китайцы прибегали к следующим приемам: они пользовались тем, что инородцы эти не знали никакой письменности. Поэтому, как только умирал кто-либо из стариков-тазов, китайцы являлись к его сыну, показывали исписанный лист бумаги и объявляли ему, что отец его был должен им примерно две-три тысячи рублей. Простодушному дикарю и в голову не приходила мысль, что его обманывают и что он может не платить этого долга. Память об умерших родителях свята, и потому он соглашался и платил, платил без конца, платил до тех пор, пока китайцу это было нужно. В конце концов его продавали другому китайцу, тот третьему и т.д. Если должник к указанному сроку не мог доставить определенного числа соболей, его подвергали жестоким телесным наказаниям; так, например, в 1907 году на реке Санхобэ в присутствии старшины да-е дом таза Эль-сяо со всеми живущими в нем людьми за долги продан китайцу Лю-Гулу за 15 дяо. Таких купленных людей китайцы называют «хула-цзы», что значит — рабы. Рабы обязаны всю свою жизнь работать бесплатно и они не имеют права жаловаться, их можно заставить исполнять те работы, которые исполняют животные, например: вращать жернова, молоть муку, их можно продавать на сторону, как движимое имущество, и т.п.
На реке Имане, в охотничьем поселке Сидатун, в 1906 году я видел таза Си-ба-юн, который после смерти своего отца должен был китайцу 400 руб. В уплату этого долга пошли собранные в течение 8 лет 86 соболей, корень женьшеня и две пары пантов, и долг не только не уменьшился, а возрос еще более. Случилось как-то раз, что Си-ба-юн достал соболей меньше, чем требовал китаец, тогда он был избит палками до полусмерти, а так как после наказания совсем не мог уже заниматься охотой, то за долг у него отобрали жену, дочь и сына, а самого продали за 100 руб. другому китайцу.
Для того чтобы «выколотить» долги от дикарей и тазов, китайцы прибегают часто к очень жестоким пыткам. Один раз на реке Бикине я натолкнулся на такую картину: должник ороч за большие пальцы рук на тонкой веревке был повешен на сук дерева. Несчастный стонал, рядом стояли и плакали его жена и дети. Тут же в стороне кредиторы-китайцы равнодушно играли в банковку. Я заступился за обиженного.
Нечего говорить, что китайцы отбирают от инородцев соболей силою; бывают случаи, когда они отбирают от них и оружие, чем обрекают их на верную голодовку. До какой степени невежественны инородцы и до какой степени они эксплуатируются китайцами, можно судить из следующего факта. Обыкновенная лубочная картина, изображающая китайских богов, продается на базаре от 30 до 50 коп. Такая картина была силой навязана одному орочу на реке Самарге в 1908 году. Ороч должен был уплатить за нее лучшего соболя на выбор. На вопрос инородца, почему так дорого ценится картина, китаец отвечал, что Бога нельзя дешево продавать, потому что Бог может обидеться, и тогда худо будет и купцу и покупателю, затем, каждый Бог стоит дорого, а богов на картине нарисовано много!.. Как должник ороч не мог протестовать и подчинился требованию своего кредитора.
Если намеченный инородец не в кабале и потому несговорчив, китайцы стараются запугать его, подействовать на его воображение. Для этого они берут красные бумажки, пишут на них его имя и фамилию, идут к могилам и там сжигают эти бумажки, как по умершему. По внушению китайцев сжигание фамилии живого человека должно принести за собой несчастье, болезни и смерть. Это чрезвычайно сильно действует на воображение запуганного дикаря, и он становится уступчивее.
На побережье моря, чтобы закабалить инородцев, китайцы прибегают еще и к другим способам. Сперва они приучают их пить хан-шин (китайская водка), к которой примешивают немного опия. Такое угощение продолжается довольно долго и затем вдруг сразу прекращается под тем предлогом, что спирт весь вышел. Как только пациент начнет немного болеть, китаец предлагает ему покурить опий. С этого момента ороч у него в руках. Это его рабочий, раб, скот, животное... Лет пять тому назад орочи — удэге на реке Кусуне еще не знали, что такое опий, а теперь из всего инородческого населения там нельзя найти и двух человек, которые не имели бы этой пагубной страсти.
Зимой, как только замерзнут реки, как только орочи и гольды от своих стойбищ проложат по снегу дороги, китайские купцы с мелочными товарами отправляются в горы для торговли и сбора долгов с инородцев. В Южно-Уссурийском крае такими путями будут: 1) из Маньчжурии через Никольск-Уссурийский на реку Майхе и далее к реке Сучану; 2) от озера Ханка (северная его часть) по реке Лефу к Уссурийскому заливу; 3) по рекам Уссури и Даубихе к реке Сучану; 4) от Уссури по реке Улахе на реку Судзухе; 5) по реке Уссури на Ли-фудзин через Сихотэ-Алинь и в прибрежном районе по реке Аввакумовне к заливу Св. Ольги; 6) От г. Хунчуна по реке Тюмень-Ула (уроч. Новокиевское) морем к г. Владивостоку и далее к Ши-мынь (Пост Св. Ольги). Некоторые из этих путей теперь имеют только историческое значение, некоторыми китайцы пользуются и по сие время. В средней части Уссурийского края торговые пути китайцев идут: 1) от поселка Хуми-санза, расположенного на левом берегу Уссури против устья реки Имана, по реке Баку к истокам реки Ното и оттуда через Сихотэ-Алинь на реку Тадушу; 2) по реке Иману до охотничьего поселка Сидатун, затем вверх по реке Кулумбе, через водораздел и в прибрежном районе по реке Санхобе к бухте Терней; 3) то же по реке Иману до устья реки Арму, вверх по этой последней, далее за перевалом китайцы выходят к морю по реке Такеме; 4) путь этот проходит по реке Бикину, затем по
