Мусульмане в новой имперской истории - Коллектив авторов
Самая обширная переписка относительно метрикации мусульманского населения касается Степного края. Озаботившись усилением «дурного воздействия» татарского духовенства на окраинное население империи, в частности на казахов Степного края, правительство в начале 1860-х гг. попыталось пресечь каналы этого влияния. По временному «Положению об управлении в Уральской, Тургайской, Акмолинской и Семиреченской областях» (1868), а также по более позднему «Степному положению» (1891) на имамов в Степном крае не возлагалось никаких обязанностей, касающихся ведения актов состояния. Муллы, среди которых преобладали татары, были лишены функции посредников между государством и населением и должны были выступать исключительно как вероучители и отвечать за обрядовую сторону жизни общины. Более того, власти неоднократно подчеркивали необходимость организовать полноценную, независимую от духовных лиц, структуру гражданской регистрации в мусульманских населенных пунктах Степного края[804]. Все судопроизводство казахского населения, осуществляемое по адату (обычному праву) или же по общеимперским законам, должно было быть выведено из-под юрисдикции исламских духовных лиц, а какое-либо вмешательство имамов в разрешение брачно-семейных дел казахов признавалось уголовно наказуемым деянием. Впрочем, несмотря на последовательность ограничительных мер, на практике эти предписания и пожелания не исполнялись, о чем свидетельствуют активная служебная переписка чиновников заинтересованных ведомств (Департамент Духовных дел иностранных исповеданий при МВД, Военное Министерство, Совет Министров и др.), а также регулярные предписания правительственных учреждений с запретом ОМДС вмешиваться в религиозные дела мусульман Степного края.
Ситуацию еще более осложнял и запутывал тот факт, что во второй половине XIX – начале XX столетия в Степном крае, особенно в городах, образовалась значительная прослойка из татарского населения, переселившегося из Волго-Уральского региона. Татары-мусульмане основывали общины (махалли) и избирали имамов, которые по традиции подчинялись ОМДС, получая от них необходимые распоряжения и документы, в том числе и метрические книги. В «Степном положении» (1891) о юрисдикции татар-мусульман, переселяющихся с территории, подведомственной ОМДС, практически ничего сказано не было, а потому их статус оставался не проясненным. Более того, в 1907–1908 гг. кустанайским мусульманам (татарам) в виде временной опытной меры было даже официально разрешено вести метрические книги. В результате, избранный глава общины стал ходатайствовать о присвоении ему звания «указного муллы» и «домогаться» подчинения мусульман г. Кустаная ОМДС[805].
Двойственным был и вопрос о том, на ком лежала обязанность рассылки метрических книг в городские мусульманские приходы Степного края. Гражданская администрация края и военное министерство не хотели брать на себя эту дополнительную ответственность. При этом они не желали и уступать это право ОМДС, опасаясь, что «татарское» ОМДС будет оказывать на мусульман края вредное влияние и тормозить процесс распространения общеимперского гражданского судопроизводства на окраинах. Поэтому ОМДС предписывалось вести переписку с мусульманами только через канцелярию военного губернатора. В то же время, власти намеревались оставить финансовое бремя и фактическое осуществление дела метрикации населения на Духовном собрании. Очередная спорная ситуация возникла, в частности, в конце 1913–1914 гг. Весной 1914 г. оренбургский муфтий испрашивал у руководства Департамента духовных дел распоряжений о том, как должно поступать Духовное собрание – изготавливать и рассылать метрические книги по приходам Акмолинской, Семипалатинской и Уральской областей, или же эту функцию возьмет на себя областное руководство? В результате, вопрос вновь решили компромиссом: татарские приходы по-прежнему должны были снабжаться метрическими книгами, изготовленными Духовным собранием, но в интересах государственного контроля рассылка шла через областные и губернские правления[806]. Как уже говорилось, в Европейской части России губернские правления были признаны излишним звеном и устранены в цепочке передач метрических книг еще в 1856 г.
В тех случаях, когда значительные расстояния между населенными пунктами и центром хранения метрических книг мешали нормальной циркуляции документов, само мусульманское население выступало за передачу контроля над метрическими книгами местным гражданским властям. В частности, в 1870-1890-х гг. представители татар Северо-Западного края неоднократно обращались в Департамент ДДИИ с просьбой переложить обязанности удостоверять метрические выписки, требующиеся для предоставления по месту службы или учебы, с Таврического духовного правления на местную администрацию (губернские правления)[807]. Основанием для подобных обращений стали многочисленные случаи задержки в обороте документов между истцами и представителями духовных правлений из-за необычайной медлительности последних, плохой работы почты, огромных расстояний, требующих затрат времени и денег. Порой ожидание необходимой метрической выписки затягивалось до двух лет, что лишало окраинных мусульман (литовских татар) шанса на поступление в военные учебные заведения, на льготы по призыву и пр. Однако обращения татар, проживавших в Виленской и Минской губерниях, с просьбами облегчить и ускорить порядок получения необходимых документов (выписок из метрических книг, свидетельств и пр.), как и все жалобы на медлительность Таврического правления, нерасторопность и нерадивость местных имамов и пр., были отклонены. Основным аргументом против изменения существующей практики стало нежелание столичной бюрократии менять существующее законодательство. Для устранения же указанных недостатков чиновники предлагали активнее прибегать к административным мерам:
Для удовлетворения ходатайства [литовских татар из г. Ошмяны] предстояло бы испросить изменение существующего ныне по этому предмету законоположений (ст. 1606 и 1607, т. 9, СЗ, 1857 г.), но для того, по моему мнению, не представляется достаточных оснований. Медленность в выдаче выписей может быть устранена: 1) благовременным ходатайством о выдаче метрических свидетельств самими заинтересованными лицами; 2) обращением последних, в случае медлительности Духовного [правления], к установленной законом инстанции, на которую возложено побуждать Правление к скорейшему решению дел его[808].
Такое тихое саботирование любых инициатив, исходящих от населения, было типично для российской бюрократии. Примером нерасторопности центральной администрации могут служить дискуссии, продолжавшиеся в 1880-1890-х гг. Власти долго не могли решить, к какому ведомству – Оренбургскому, Таврическому или Закавказскому мусульманскому правлению – лучше присоединить мусульман Северного Кавказа, не имевших своего духовного управления, и на какое учреждение следует возложить дело метрикации местного населения. В конце концов, вопрос был отложен до проведения на Северном Кавказе общей реформы и создания в крае исламских духовных учреждений, что не было осуществлено вплоть до 1917 г.[809]
В целом, можно отметить такую характерную черту функционирования исламских религиозных структур во второй половине XIX столетия, как их инкорпорированность в имперскую властную вертикаль. Оренбургское духовное собрание не только исправно доводило до своей паствы указания имперских властей[810], но и само нуждалось в поддержке местной администрации и полиции для распространения собственных указаний и циркуляров. Показательно обращение ОМДС к Казанскому губернскому правлению с просьбой через уездные полицейские правления обязать (!) мулл
