Мусульмане в новой имперской истории - Коллектив авторов
Хуштада (267 хозяйств с 864 жителями на 1 января 2004 г.) служила центром небольшого колхоза, с 1955 г. носившего имя Чапаева. Кроме нее, в колхоз входили два хуштадинских хутора у реки – Тленхара и Урух-Ахитли (95 хозяйств соответственно с 181 и 204 жителями). На равнине к хуштадинскому колхозу относились переселенческий поселок (кутан) Новая Хуштада (известный также под названиями Чало, или Телав, 109 хозяйств с 460 жителей) в Хасавюртовском районе, а также несколько десятков семей хуштадинцев, обосновавшихся в поселке Шава в Бабаюртовском районе[851]. Жители хуштадинского колхоза – багулалы, или багвалинцы, небольшой народ андийской группы, родственный аварцам и приписанный к ним в ходе советских национальных реформ XX в. В старых советских паспортах и переписях (вплоть до 2012 г.[852]) они учитывались как аварцы. Кроме Хуштады и ее выселков багулалы живут еще в пяти близлежащих горных селениях Цумадинского и Ахвахского районов и отпочковавшихся от них переселенческих поселках на равнине. Багвалинские селения Хуштада и Кванада – самые религиозные в Цумадинском районе.
Это отразилось и в структуре поселения. Центр общественной жизни хуштадинского колхоза всегда отмечали местные исламские памятники. До начала 1970-х годов центральная площадь (годекан) Хуштады находилась у джума-мечети. Рядом с мечетью, в доме у круглой боевой башни XVI–XVII вв., возле дореволюционной тюрьмы, до 1973 г. находились сельсовет и правление колхоза. Быстрый рост селения заставил перенести хуштадинский годекан с сельсоветом и конторой колхоза на окраину. Тут же открыли сельмаг. Новый колхозный центр тоже оказался возле исламской святыни – зиярата трех шейхов на кладбище Нижнее Кармала (багв. Гьикьи Хъармала).
С началом исламского бума вокруг Хуштады появилось множество частных молельных домов-курма (багв. къурма/ къула, от араб. кул‘а – «место для омовения [перед молитвой]»). Обычно это прямоугольный каменный домик с плоской крышей, помещением для омовения и молитвы внутри и поилкой для скота снаружи. Около 30–40 курма построено на скотоводческих хуторах в горах. В селении действует еще 4–5. К ним относится и открытая в 1991 г. квартальная мечеть, где прежде был колхозный склад. Прежде молельных домов, вероятно, было на порядок больше[853]. Желая подчеркнуть религиозность своих земляков, хуштадинский краевед А.А. Закарьяев рассказал мне притчу об ахвахце, впервые попавшем в с. Хуштада в 80-е годы. По его словам, увидев многочисленные молельные дома у родников, он воскликнул: «Ну и ну, у нас где вода – там одно лишь дерьмо, а у вас это – место молитвы».
Не считая молельных домов, джума-мечеть и зиярат зримо воплощают для хуштадинцев местные «исламские традиции». С этими зданиями связан обширный пласт устных преданий, прославляющих высокую религиозность горцев, их верность исламу. Некоторые из них в ΧΙΧ-ΧΧ вв. записаны по-арабски и сохранились в памятных записях (таварих) и арабской эпиграфике Хуштады[854]. Основные темы исламских исторических наративов это исламизация, сопротивление гонениям на ислам и передача исламских знаний. Распространение ислама на территории Цумадинского района хуштадинцы приписывают своим предкам. От Хуштады ислам приняли багулалы Тлондода и Кванада, через поколение после них – чамалинские селения за рекой Андийское Койсу, еще через поколение – с. Тинди за отрогом Богосского хребта. Рассказав это предание, хуштадинский учитель М. Абакаров с гордостью подвел меня к знаменитой строительной надписи 1009/1600-01 г. на джума-мечети, древнейшей в Цумадинском районе.
Другой любимый нарратив, связанный с «исламскими традициями», это, конечно, Кавказская война XIX в. и имам Шамиль, удостоившийся в 1991 г. памятника в райцентре Агвали. Его бюст был водружен на месте прежнего бронзового Ленина. Еще в 1992 г. я видел, как дети, играя, ползали по чалме и бороде знаменитого имама. Но вскоре протесты стариков, ссылавшихся на запрет изображений в исламе, заставили заменить бюст нейтральным орлом из нового герба республики. В Хуштаде с Шамилем связаны опять-таки старый годекан у джума-мечети. Говорят, что добровольцы, уезжавшие в армию имамата, собирались у мечети. При отборе новобранцев их заставляли вбежать на гору Ангараз с тяжелым камнем в руках. Еще недавно, в 90-е годы, над джума-мечетью высилась семиметровая круглая боевая башня. По местному преданию, ее третий этаж и укрепления были снесены штурмовавшими селение русскими войсками. Окончательно башня была разобрана в 2003 г. Из ее камней в селе сложили новую трехэтажную джума-мечеть с медресе у зиярата на Нижнем Кармала. Сейчас это крупнейшая мечеть на северо-западе Нагорного Дагестана.
Встречается еще один, менее популярный, но устойчивый нарратив, связывающий носителей исламского знания с властью. Он представлен преданиями о борьбе за власть между мусульманами и христианами, о династиях мусульманских ученых и правителей. Говорят, что до принятия ислама хуштадинцы платили дань с. Тинди. Освобождение пришло после принятия ислама из Кази-Кумуха. Последнего злого христианского хана убили за горой Ангараз, в котловине, которая до сих пор носит его имя (багв. Чало к1ваб бэла). Его тело разрубили на части, сложили в мешок и зарыли «как собаку». Именем Чало порой называют поселок Новая Хуштада на равнине, куда переселилось большинство возводящих свой род к этому легендарному средневековому правителю хуштадинцев. По преданию, после Чало в Хуштаде правил клан беков (тухум) Шамхал-гъай, выводивших себя от кумухских князей-шамхалов. До середины XX в. из него были и дибиры селения. В библиотеке имама
Агвали хуштадинца Сейид-Хусейна Пирмагомедова я переписал генеалогию 13 поколений дибиров Хуштады из этого рода[855].
Более поздний нарратив погибших при Советской власти мучеников-шахидов вновь возвращает нас к джума-мечети, а главное кувенчанному белыми флажками зиярату трех шейхов. Его главный герой – похороненный здесь накшбандийский шейх Хусейн (1861/62-1930) – дибир и глава медресе Хуштады. Рядом с ним покоятся его отец шейх Пир-Мухаммед (1830/31-1911/12) и сын Абдулла-дибир (ум. 20 декабря 1941 г.). Хуштадинцы любят рассказывать не столько про деятельность Хусейна, сколько про его гибель. Говорят, что в разгар коллективизации его арестовали, отвезли в Махачкалу и расстреляли в тюрьме НКВД. Изъятую при аресте арабскую библиотеку целый день жгли в райцентре. Хуштадинцы выкрали тело шейха. Переломив ему хребет, его в мешке привезли в селение, где тайно похоронили. Бежавший из ссылки в Казахстане сын погибшего Абдулла пробрался на родину и до смерти
