Иран в условиях новых геополитических реалий - Коллектив авторов
II. Исключение гражданской политики из сферы вмененных Аллахом обязанностей и предписаний: отрицание божественной легитимности и акцент на довольство Аллаха
Гражданская политика, по мнению Хаери, целиком и полностью находится в ведении человеческого разума: «Правление со всеми его неизбежными элементами будет относиться к изменчивому и частичному, и, поскольку оно воспринимается как отрасль философского практического разума (а практический разум есть примитивное постижение осязаемой и объективной стороны тех рациональных истин, которые существуют в форме неизменных универсалий), уже не останется сомнений в том, что гражданская политика выходит за пределы области вмененных Аллахом первичных обязанностей и предписаний» (Хаери 1379:61).
Хаери полагает, что правление – это событие эмпирической, сенсибельной сферы, реализовавшееся на основе понимания необходимости благополучной жизни, объединения людей в соседствующие общины, взаимной выгоды и единодушия. Кроме того, главная обязанность политика – выявление предметов и знание о событиях внутри и за пределами страны, которые в целом выходят из области теоретического разума. Социальные проблемы должны решаться путем консультаций людей друг с другом, а не на основе божественного откровения и не в рамках пророческой миссии (Хаери 1995:92).
По мысли Хаери, правление никогда не было привилегией пророка или имама: «Та же самая должность социально-политического и нравственного лидера… Пророка ислама… сначала появилась в результате народного выбора и присяги, а затем была санкционирована Господом, как это и следует из благословенного айата: “Аллах был доволен верующими, когда они присягали тебе под деревом [в Худайбийи]” (Коран 48:18). Не было так, что упомянутое политическое лидерство Пророка относилось к функциям его посланнической миссии. И это само по себе лучше всего показывает, что власть и обычай управления страной выходили за пределы пророческой миссии, и, более того, что статус Пророка как политического лидера в том, что относилось к повседневным исполнительным, распорядительным и правоохранительным функциям, возник вследствие народного выбора и присяги и не считался частью Божественного Откровения» (Хаери 1389:80).
Таким образом: «Ни из понятий “пророчество” или “посланническая миссия”, ни из понятия “верховное руководство” (имамат) нельзя извлечь никаких аллюзий на формирование некоего политического строя, который возьмет на себя ответственность за исполнение религиозных обязанностей. Именно дееспособные представители народа, стремясь к улучшению собственного благосостояния и благосостояния своей семьи, должны подобным же образом найти в обществе самого совершенного и праведного индивидуума, которым вполне может оказаться пророк или имам, и избрать его для политического руководства страной» (Хаери 1995:170).
По мнению Хаери, если правление не является дарованной Всевышним привилегией пророка или имама, то правоведы (факихи) тем более не будут обладать подобным достоинством.
Политическое действие, будучи частным правом индивидуума, опирающимся на него самого, не входит в содержание принципа велайат-е факих («правление правоведа»): все правоведы относят его к понятиям, выходящим за узкотематические рамки упомянутого принципа (Пурфард 1384:192). Хаери считает: поскольку проблема власти находится в ведении самого народа, никакие притязания к божественной легитимации не приведут. Он признает исключительно народную легитимацию, за которой следует божественная санкция. Юридической опорой его позиции в данном отношении служит норма собственности.
III. Выбор опирается на юридическую норму уполномочивания
Если власть не означает суверенитета и выступает одним из разрядов практической мудрости, то она обладает статусом доверенного лица граждан и является не чем иным, как полномочием, а последнее есть легитимный договор (Хаери 1379:109). По этой причине «власть – не более чем слуга народа: если народ видит, что она плохо справляется со своими обязанностями, он отстраняет ее и избирает вместо нее другую» (Там же:110). Иными словами, это форма договора, которую Хаери называет «уполномочиванием», утверждая, что она отличается от общественного договора в понимании Руссо. Такое уполномочивание включает в себя часть конституции, а также гражданские или частные обязанности, это – подчинение законодательным нормам, которые, не будучи привязанными к индивидуальным или коллективным идеологическим задачам, порядок и стабильность видят именно в обществе. С точки зрения Хаери, политическое общество тяготеет к идее беспристрастности (Пурфард 1384:191).
Хаери убежден, что справедливость выше шариата: «Связь этой власти с гражданами, которыми являются мусульмане и неверующие, живущие под знаменем и покровительством ислама, зиждется на индивидуальной и общественной справедливости, на личных и общественных свободах, на свободе мысли и вероисповедания. В подобной системе плюрализм пользуется одобрением, поскольку справедливость, в соответствии со справедливой верой, есть рациональная истина и реальность, [возникшая] не по велению божественного законодательства» (Хаери 1995:167).
По мнению Хаери, плюрализм является главным условием свободы: «если не будет свободы воли и действия, тогда обязанности, предписанные этикой, божественным законом или обычным правом, не имеют рационального смысла, ибо обязанность или закон означает, что дееспособные граждане совершают действия на основе свободной воли и выбора» (Хаери 1361:117).
IV. Общество стоит выше абстрактной группы
«Общество – понятие, которое возникает из совокупности (джами‘), а не из объединения (маджму‘е), то есть это совокупность индивидуумов. Здесь общество не является совокупным единством и не существует единства объединения. Власть справедлива по отношению к отдельным лицам, а не по отношению к объединению или кому-нибудь из объединения… В этом смысле, когда общество характеризуется как состоящее из индивидуумов, демократическая теория обретает смысл, то есть каждый индивидуум сохраняет свою независимость: будучи вместе, индивидуумы остаются независимыми» (Хаери 1379:106).
«Если же в Коране иногда встречаются слова “народ” (каум), “община” (уммат) и т. п., то имеется в виду каждый отдельный представитель общины, а не их объединение» (Хаери 1995:159).
Для Хаери важно придать самобытность индивидууму, а не объединению религиозных людей (Пурфард 1384:312). Он подвергает сомнению все политические суждения, вытекающие из таких понятий, как умма (община).
Будучи избранным каждым отдельно взятым мусульманином, поставленный народом правитель получает одобрение и от Аллаха. Подобный метод дает такой же результат и в немусульманской стране, а именно индивидуальную демократию и избранную народом власть. По логике Хаери, в мусульманском обществе, разумеется, в силу выбора подданных, избирающих в целом людей религиозных, реализуется своего рода религиозная демократия.
Базовые вопросы, поставленные Хаери в предварительных рассуждениях книги Хекмат ва хокумат [Мудрость и власть], посвященных феномену власти, правителю и их взаимоотношениям с народом, критики назвали предпосылками для некоторых размышлений о создании исламской политической философии, которые, по их убеждению, заслуживают более серьезного обсуждения. Вместе
