Иран в условиях новых геополитических реалий - Коллектив авторов

реформаторов усилилось влияние армии, что автоматически укрепляло позиции Министерства обороны и президента, хотя руководство всеми вооруженными силами страны является конституционной прерогативой рахбара. В рамках ВПК КСИР и его научных центров ведутся основные работы по разработке и внедрению новых военных технологий, в результате чего эта структура еще в 2007 г. была включена в список организаций, на связи с которыми наложены санкции СБ ООН. США в 2018 г. после своего выхода из Совместного всеобъемлющего плана действий (СВПД), заключенного между Ираном и «шестеркой» стран о снятии санкций в обмен на свертывание Ираном своей ядерной программы, вновь ввели санкции на компании КСИР.

Роль ислама во внутренней политике может реально меняться под влиянием изменений взглядов самого рахбара и духовенства в целом. Более того, созданный еще при Хомейни такой орган, как Ассамблея по целесообразности, как было сказано выше, имеет право определять политику страны совместно с духовным лидером. Хотя сама Ассамблея формируется рахбаром, все-таки это свидетельство определенной политической демократизации, так как дает возможность учитывать взгляды разных группировок духовенства и политических лидеров. Этот орган стал своеобразным «арбитром-моджтахедом», который должен решать, что более важно для страны – соответствие нормам ислама или соответствие интересам исламского государства.

Влияние ислама на внешнюю политику. Идеологические цели, закрепленные в Конституции, т. е. преимущественная ориентация на связи с исламскими странами, натолкнулась на объективные потребности страны, и Иран почти сразу же после революции стал проявлять экономическую и политическую заинтересованность в расширении отношений с развитыми странами. Во внешнеполитической концепции Ирана не ставится цель прямого экспорта исламской революции, а его региональные устремления во многом совпадают с теми, которые декларировались еще в шахский период. Но существуют и значительные отличия, связанные прежде всего с использованием исламского фактора. Иран не отказывается теоретически от ориентации на исламские страны, при этом старается делать акценты на общие исламские принципы, не отделяющие шиитский Иран от других мусульманских стран. Одним из определяющих внешнеполитических факторов остается непризнание государства Израиль. Защита прав палестинцев определяет Иран как страну, последовательно проявляющую исламскую солидарность (но использующую для этого шиитские организации). Отношение ИРИ к Израилю остается одним из главных проявлений внешнеполитических заветов Хомейни. Однако жесткий антиизраильский курс, как и защиту прав мусульманского народа Палестины, можно рассматривать как исламский фактор в политике Ирана, но достаточно условно, потому что с точки зрения интересов иранской уммы более полезным было бы установление контактов с Израилем с целью оказания влияния на арабский мир.

Представляется, что отношения с США больше основаны на психологических последствиях захвата заложников в 1979 г., а сам Иран объясняет позицию США как результат давления на их администрацию сионистского лобби.

Хотелось бы обратить внимание и на то, что в последние два года в Иране участилось возвращение к использованию тех постулатов Конституции, которые провозглашают поддержку исламского мира. В связи с этим заслуживает внимания статья Д. Фируза «Эмансипация внешней политики: критическая теория и внешняя политика Исламской Республики Иран», опубликованная в третьем номере журнала «The Iranian Journal of International Affairs»[69]. Автор, представляющий один из центров не только светского, но и религиозного образования – университет «Алламе Табатабаи», возвращаясь к «критической теории» Франкфуртской школы, выделяет три основных направления внешнеполитической доктрины ИРИ. Первое – приоритет исламской уммы над нацией, поэтому задачей ИРИ, как и сказано в ст. 11 Конституции, продолжают оставаться усилия, направленные к единству исламского мира. Второе направление исходит из признания фактически сложившегося соотношения сил на международной арене, несмотря на то, что мировой порядок не учитывает исламские идеалы. И, наконец, третье направление, нацеленное на перспективу в условиях процесса глобализации, – это создание глобальной исламской общины[70]. Таким образом, говорить о полном отказе от идей экспорта исламской революции, распространения исламских принципов в мировом масштабе пока преждевременно.

Ислам в экономическом развитии. После революции шахская экономическая модель была резко изменена. Ведь к задаче изменения жестко регулируемой шахским двором экономической модели, придания ей более самодостаточного характера добавилась и новая – восстановление экономики. Слом экономического организма, передача всех иностранных и крупных компаний в собственность государства и исламских фондов, введение жесткого регулирования внутренней и внешней торговли, финансовых потоков смогли восстановить разрушенное революцией и войной хозяйство. Все это было подкреплено исламским обоснованием, в первую очередь приоритетом общественных интересов над личными. Но главным инструментом экономической политики было не стимулирование национального производства, а регулирование распределения, при этом главным фактором роста продолжал оставаться нефтяной экспорт. Это в еще большей степени поставило экономику в зависимость от мирового нефтяного рынка.

Мы с полным основанием можем говорить, что наиболее значительная эволюция исламских взглядов наблюдалась в области экономики. Шиитское духовенство в данном случае ярко продемонстрировало свою способность толкования исламских норм в зависимости от условий, складывающихся в стране. Система исламского правления оказалась способной разрешить внутренние противоречия вполне демократическим путем – через систему выборов, приводя поочередно во власть то «реформаторов», то «консерваторов». При этом исламскими принципами объяснялось как проведение жесткой централизованной политики в 1980-годах, так и переход к экономической либерализации в 1990-е годы. Экономические реформы стали проводиться по инициативе сверху, т. е. по инициативе правящего духовенства. Наличие авторитарной власти позволило начать их масштабную реализацию без сколько-нибудь сильных потрясений, без военных переворотов, отставок правительств и т. п. Самое интересное, что наиболее значимые изменения вносились в экономическую модель, основанную на исламских принципах, в период президентства Махмуда Ахмадинежада, представителя радикальных консерваторов: модификация существующей банковской системы, расширение приватизации до максимального уровня, вплоть до участия частного сектора в газовой и нефтяной промышленности. В целом исламская власть фактически стала использовать основные механизмы экономической модели, которая реализуется в большинстве стран мира.

В результате Ирану удалось добиться поступательного роста экономики. До ужесточения санкционного режима, т. е. до вмешательства внешних факторов, Иран демонстрировал стабильные и высокие темпы экономического роста. В 2000–2007 гг. среднегодовой темп прироста ВВП составил 5,9 % при среднемировом уровне в 3,2 %[71]. Для сравнения напомним, что в первое десятилетие после революции, в 1980–1990 гг., среднегодовой темп прироста ВВП Ирана едва достигал 1,7 %. Но после смены экономической модели развития и отказа от преимущественной ориентации на государственный сектор этот показатель в 1990–1999 гг. увеличился вдвое и достиг 3,4 % при снижении среднемирового до 2,5 %[72]. Валовой национальный доход в ИРИ на душу населения составил в 2007 г. 3470 долл. США, а по паритетам покупательной способности – 10,8 тыс. долл. США[73]. Наиболее сложно анализировать результаты 2008 г. Этот год был весьма противоречив по своим тенденциям. Экономические санкции против Ирана, конечно, негативно отразились на его развитии, но высокие цены на нефть до середины 2008 г. нивелировали