Иран в условиях новых геополитических реалий - Коллектив авторов

мир, конфликт или сотрудничество, дружбу или вражду или что-то другое в условиях сложившейся международной системы. Именно поэтому, будучи гегемоном, они заложили и поддерживали новый международный порядок. Но такой порядок должен получить легитимное признание большинства стран, и он не может быть прочным, если опирается исключительно на военную и экономическую мощь и не наделен при этом ценностными, культурными и нормативными качествами. Гегемон, который больше всех прочих сил заинтересован в долговечности существующего порядка, понесет ущерб от подрыва выстроенной им системы и возврата к беспорядкам и хаосу. Очевидно, что в данной схеме особенно важным является способ взаимодействия с гегемоном, поскольку это существенно влияет на отношения с другими государствами. Сам факт признания легитимности гегемона и его ведущей роли в международном масштабе имеет огромное значение, ведь если какая-то страна не признает данной легитимности, значит, что она стремится к изменению существующего порядка вещей и тем самым вступает в непосредственную борьбу против гегемона[82] [69].

Реалисты убеждены, что государства постоянно стремятся к упрочению своего положения в международной системе, и поэтому они постоянно будут находиться в состоянии конфликта друг с другом и с гегемоном. И принимая во внимание стремление гегемона обосновать свою легитимность на культурном уровне, нужно отдавать себе отчет в том, что конфликты и противоречия в большей степени будут возникать между странами с различными системами ценностей. Именно поэтому страны Западной Европы и США, имеющие значительное культурное сходство, конфликтуют между собой в гораздо меньшей степени, нежели Иран и США, различия между которыми в области культуры и понимания нравственных ценностей слишком велики.

Исходя из сказанного выше, игроков на международной арене можно разделить на две группы: «государства, поддерживающие сложившийся порядок», и «государства, желающие изменить его».

При этом вторые могут быть охарактеризованы как «антигегемонисты». Они, в свою очередь, по своей сущности также подразделяются на две группы. К первой относятся игроки, которые ставят само существование гегемонистской системы под сомнение и предлагают различные схемы для взаимодействия между нациями. Вторая группа состоит из тех игроков, которые, испытывая определенные трудности во взаимодействии с некоторыми элементами гегемонистской системы, существование системы под сомнение не ставят. Первая группа может быть названа «субстанциональной» («сущностной»), а вторая группа – «акцидентальной». Применительно к современным реалиям к первой группе следует отнести Исламскую Республику Иран в ее отношении к Соединенным Штатам Америки, а сербов в бывшей Югославии, Саддама Хусейна в Ираке и даже Северную Корею – причислить ко второй группе – не подвергающих сомнению всю систему, но желающих реформировать отдельные ее элементы. И если до победы Исламской революции в Иране противоречия в системе международных отношений объяснялись противостоянием между крупными державами, то после установления исламского правления началась борьба против гегемонии, ибо революция изменила расклад сил в регионе, а Иран из страны – сателлита США и союзника западного блока превратился в суверенную страну, политика которой базировалась на идеологии политического ислама шиитского толка. Последующее непримиримое противостояние с Западом, борьба против господствующих сверхдержав и против несправедливого миропорядка привели к усилению конфронтации между Ираном и США[83].

Соответственно, и эволюция внешней политики Ирана после революции представляла собой непрерывный и динамичный процесс, заставивший США столкнуться с многочисленными проблемами. США постоянно говорят об Иране как о стране, выступающей против установившегося мирового порядка, а борьбу Ирана за установление нового справедливого порядка в своем регионе преподносят как стремление к защите терроризма и противодействие западной либеральной демократии. Шантажом и угрозами США пытаются лишить Иран возможности блюсти свои экономические интересы в Центральной Азии и всячески препятствуют усилению влияния здесь иранской культуры.

Негативная атмосфера, свойственная двусторонним ирано-американским отношениям, была вынесена на международный уровень и в результате стала оказывать дурное влияние на отношения Ирана с государствами региона Центральной Азии. Рост политических и стратегических противоречий между США и Ираном нарастал по мере того, как США прилагали все больше усилий к распространению собственного влияния на сопредельные Ирану страны. Таким образом, США, с одной стороны, стремятся снизить роль и влияние Ирана как в региональном, так и в мировом масштабе, дабы усилить изоляцию Ирана. Иран, со своей стороны, предпринимал и будет предпринимать все возможные меры для того, чтобы США не удалось реализовать свои планы и гегемонистские устремления. Такое положение послужило причиной того, что Тегеран и Вашингтон, игнорируя обоюдные интересы в субрегионах Ближнего Востока: Персидском заливе, Центральной Азии и на Кавказе, – сосредоточили основное внимание на идеологической борьбе.

Очевидно, что основная причина конфликта и «холодной войны» между Тегераном и Вашингтоном состоит в различии их убеждений, принципов и ценностей. Различие их подходов базируется на различии мировоззрений между США и Исламской Республикой. В данном контексте большой интерес представляет сопоставление идентичности Исламской революции в Иране и американской либерал-демократии путем психологического анализа.

Для американцев главными внешнеполитическими ценностями являются мир, благополучие, демократия, стабильность и безопасность, и их США во всем мире силой навязывают разным странам, пользуясь своим превосходством, а то и господством. На Ближнем и Среднем Востоке под воздействием могущественного сионистского лобби эта политика превратилась в средство защиты сионистского режима. Со своей стороны Исламская Республика Иран руководствуется ценностями, основанными на учении политического ислама, на стремлении к справедливости и господству права, а также на отрицании западной либерал-демократии и неприятии господства и подчинения. Поэтому Иран, выражая обеспокоенность по поводу присутствия в регионе США в роли гегемона, считает, что официальное признание сионистского режима противоречит принципам справедливости и права. Мы видим, что, с одной стороны, укрепление мировой американской гегемонии зависит от распространения американского образца демократии и навязывания американского образа жизни государствам региона. С другой стороны, действия Исламской Республики Иран, опирающейся на идеалы Исламской революции, воспринимаются как основное препятствие на пути реализации американской политики. Выходит, что в условиях, когда США стремятся к превосходству и доминированию, а Иран защищает идеалы суверенитета и революционной справедливости, точку соприкосновения между стремлением иранцев к независимости и гегемонистскими тенденциями американцев найти невозможно.

Иран – единственная исламская сила, которая, опираясь на принципы легитимности и политического партнерства, выступает против экспансии США в регионе. И пренебречь этой силой невозможно. Народная власть и социальная база исламского республиканского строя выступают в качестве важнейшего фактора сопротивления Ирана гегемонистскому господству, и США хорошо осведомлены о печальных последствиях действий против Ирана. Казалось бы, взаимные интересы Ирана и США на Ближнем Востоке, в Персидском заливе, Центральной Азии и на Кавказе должны побуждать эти две страны к восстановлению отношений, но этому мешают противоречия, проистекающие из различных ценностных ориентиров, усиливающие враждебность двух государств.

Действия иранского правительства в четырех