Иран в условиях новых геополитических реалий - Коллектив авторов
При реализации этого варианта стратегии Ирану в Центрально-Азиатском регионе следует уделять внимание как развитию «исламской культуры», так и возрождению «иранской цивилизации», используя весь арсенал своих возможностей. Иранский цивилизационный ареал не является чисто иранским или исключительно исламским. Обе цивилизации имеют прочные корни в окружающих Иран регионах, и с этой точки зрения Иран может использовать этот потенциал для увеличения своих возможностей. Таким образом, Ирану, чтобы превратиться в региональную сверхдержаву, необходимо уделять пристальное и одинаковое внимание и исламу, и исконной иранской культуре и с политической, экономической, культурной, социальной точки зрения, а также с позиции безопасности гармонизировать свои отношения со странами региона.
Иран относится к числу стран, цивилизационный ареал, политическая география и пояс безопасности которых отличаются заметной протяженностью, поэтому он должен принимать эффективные меры для реализации концепции «конструктивного взаимодействия» со всеми странами региона. По мере возрастания регионального влияния Ирана создается благоприятная почва и для максимального увеличения национальной мощи, и для уменьшения угроз его безопасности. Именно четкое понимание региональной обстановки может создать благоприятную обстановку для осуществления внешней политики Ирана. Кроме того, Иран, официально признавая законные интересы государств региона и в рамках взаимного уважения налаживая сотрудничество с ними, должен уделять внимание также и внерегиональным и мировым державам.
Таким образом, Иран, опираясь на свою историческую роль среди соседних стран, может выступить в качестве оси региональных сбалансированных отношений. Для достижения этой цели Иран, с одной стороны, должен стремиться к укреплению своего положения и повышению своего внутреннего политического, научного, экономического, промышленного, культурного и социального потенциала. С другой стороны, он должен последовательно осуществлять новый план действий, направленный на участие в региональных союзах и международных коалициях.
Этот подход, нашедший отражение также и в Перспективном 20-летнем плане развития страны до 2025 года, подготавливает почву для укрепления национального единства и разработки национальной стратегии с учетом региональных тенденций. Согласно данному плану, Иран, опираясь на собственные силы, решимость и общие усилия народа, к 2025 году должен превратиться в развитую страну с самым высоким в регионе уровнем развития экономики, науки и технологии, стать вдохновителем исламского мира в оказании им конструктивного и эффективного воздействия на международные отношения. Исходя из вышесказанного, внешняя политика Ирана должна выполнять две основные функции: «воспроизводство могущества» и «создание модели обеспечения безопасности».
В настоящее время геополитические реалии Ирана свидетельствуют о том, что Центральная Азия приобретает все большее значение в мировом и региональном контексте. Иран, имеющий в регионе свои собственные интересы, одновременно сталкивается здесь также с определенными угрозами, но и обладает определенными возможностями. Кроме того, в Центрально-Азиатском регионе сохраняется значительная напряженность в отношениях между политическими игроками, что в некоторой степени внушает опасения, связанные с обеспечением безопасности. Именно поэтому среди стран региона наблюдается интерес к интеграции и дезинтеграции. В этих условиях внешняя политика Ирана должна быть направлена на усиление интеграционных тенденций и ограничение центробежных, поскольку усиление роли Ирана, что стратегически необходимо для обеспечения его безопасности, возможно лишь путем создания коалиций и укрепления сплоченности с государствами географического ареала Центральной Азии.
При пересмотре целей и тактики внешней политики Ирана следует учитывать, что внутренние и внешние цели режима должны быть сбалансированы. Если Иран намерен сыграть более эффективную и действенную роль на территориях вблизи своих границ, он должен определять и классифицировать цели своей внешней политики с учетом реалий данного региона. Его политика должна гармонично сочетать международный и региональный аспекты. Ведь окружающие Иран страны ввиду своего геополитического и геоэкономического положения сейчас находятся в зависимости от международной системы, и им импонирует политика, соответствующая требованиям этой системы.
Представляется, что выстраивание новых целей и определение новой модели внешнеполитических действий – работа сложная. В то же время выбрать цели и выстроить приоритеты необходимо, так как новые подходы будут способствовать обеспечению многочисленных материальных, национальных и даже стратегических интересов Ирана и откроют перспективы усиления его роли в Центральной Азии.
С.Б. Дружиловский
МГИМО МИД РФ
К вопросу об эволюции и характере российско-иранских отношений[85]
За годы, миновавшие со времени победы Исламской революции в Иране, российско-иранские отношения прошли целый ряд этапов, и хотя динамика развития этих отношений в целом была позитивной, однако нельзя сказать, что к настоящему моменту они достигли своего расцвета и осуществляются в духе полного взаимопонимания.
В то же время важным представляется то, что российско-иранское сближение не носит конъюнктурный характер. Нормализация отношений между двумя странами восходит еще к тому периоду, когда Исламскую Республику Иран возглавлял имам Р. Хомейни, а Россия существовала в составе Советского Союза. После этого поменялся не только имидж наших двух стран, но коренным образом изменился весь мир, однако начатый в 1989 г. после известного послания имама Р. Хомейни тогдашнему президенту СССР М.С. Горбачеву процесс сближения между двумя странами уже никогда больше не прерывался.
Считается, что главной причиной неприятия новым иранским руководством тогдашнего Советского Союза был существовавший там коммунистический режим. Не оспаривая этого в целом, все-таки хочу отметить, что точкой отсчета для ухудшения советско-иранских отношений стало требование ИРИ пересмотреть условия поставок в СССР иранского природного газа и приведение его стоимости к уровню мировых цен. Для решения этого и целого ряда других вопросов, которые могли осложнить советско-иранские отношения, имам Р. Хомейни даже пошел на беспрецедентную встречу с тогдашним послом СССР в Иране Виноградовым. Известно, что больше ни одного из послов, аккредитованных в Иране, имам такой чести не удостоил. Однако после отказа СССР пойти навстречу иранским требованиям поставки иранского газа были полностью прекращены, а советско-иранские отношения в целом пошли на спад. То есть в подоплеке советско-иранского антагонизма, проявившего себя в первые годы после иранской революции, была не только и, видимо, не столько советская коммунистическая идеология (следует напомнить, что коммунистическая Народная Партия Ирана (Туде) легально действовала в ИРИ до 1983 г.), а, как считало иранское руководство, имперское отношение СССР к развивающимся странам, что в этом смысле уравнивало его с США. Следует отметить, что шахский Иран с начала 1970-х годов достаточно охотно шел на сотрудничество с СССР в области торгово-экономических и отчасти военных отношений, уже тогда начав понимать, что США без энтузиазма воспринимают идею превращения Ирана в пятую мировую державу к началу третьего тысячелетия. Именно такую амбициозную
