Иран в условиях новых геополитических реалий - Коллектив авторов

1) строительство двух ГЭС совместного использования на пограничной реке Аракс;

2) увеличение мощностей построенных с помощью СССР ТЭЦ «Рамин» в Ахвазе и «Шахид Монтазери» в Исфахане до 1030 мегаватт (уже тогда стороны согласились сотрудничать в области атомной энергетики);

3) повышение мощности Исфаханского металлургического комбината до 1,9 млн т в год и в перспективе до 4 млн т; строительство машиностроительного комплекса в Исфахане;

4) модернизация машиностроительного завода в Араке;

5) строительство завода по производству алюминия;

6) строительство нефтехимических предприятий с поставкой их продукции в СССР;

7) строительство на территории Ирана железной дороги Мешхед – Серакс; электрификация уже построенных железных дорог Кум – Тегеран, Бафк – Бандар-Аббас и Тебриз – Тегеран.

Было также достигнуто соглашение о начале изыскательских работ на иранском шельфе Каспийского моря и добыче обнаруженных там нефти и газа[86]. По подсчетам иранской стороны, стоимость всех выше названных проектов оценивалась в 7–8 млрд долл. США, плюс такая же сумма в риалах. Для начала реализации совместной экономической программы СССР предоставил Ирану кредит на сумму 2 млрд долл. США[87].

Начало реализации совместной программы вселяло уверенность, что она будет выполнена. Уже к 1991 г. товарооборот между нашими странами удвоился по сравнению с 1989 г. В конце 1980-х – начале 1990-х годов СССР приступил к ввозу в Иран машин и оборудования, автомобилей, буровых установок, химических удобрений, древесины. Советский Союз, со своей стороны, начал получать из Ирана сухофрукты, орехи, икру, рыбу, минералы, ковры, шерстяные изделия, специи. В июне 1989 г. открылась совместная пароходная линия через Каспий из иранских портов Бандар-Энзели и Ноушахр в Баку. Для этих целей СССР продал Ирану два торговых судна на сумму 10 млн долл. США[88] В октябре 1990 г. Иран возобновил поставки своего газа в СССР. В свою очередь, как заявил тогдашний советский посол в Иране В.В. Гудев, Советский Союз приступил к строительству в Иране 19 крупных промышленных объектов в таких областях, как электроэнергетическая, газовая, машиностроительная промышленность и транспорт[89].

Однако вскоре начавшиеся в СССР дезинтеграционные процессы поставили под угрозу выполнение намеченных планов, а советско-иранские отношения стали омрачаться серьезными инцидентами. Так, уже в апреле 1990 г. иранская газета «Ресалат» отмечала, что выполнение экономических договоров между Ираном и СССР, подписанных в последнее время, находится под угрозой[90]. В апреле 1991 г. на переговорах в Москве между президентом СССР М.С. Горбачевым и министром иностранных дел ИРИ А.А. Велаяти было указано на трудности в реализации договоренностей, достигнутых во время советско-иранской встречи на высшем уровне[91].

В декабре 1989 г. – январе 1990 г. на советско-иранской границе происходили серьезные инциденты, в результате которых на территории советского Азербайджана были взломаны пограничные сооружения и сотни людей, пересекая границу, незаконно проникли на иранскую территорию. С иранской стороны в советский Азербайджан также стали переходить иранские граждане. Иранская сторона направила ноту протеста, потребовав прекратить нарушение границы. Инцидент был исчерпан после того, как стороны договорились об открытии нескольких дополнительных пограничных пунктов с упрощенной процедурой их пересечения жителями приграничных районов.

Распад СССР и появление на постсоветском пространстве новых независимых государств снова отбросили российско-иранские отношения практически на нулевую отметку. Правда, российские специалисты после распада СССР продолжили участие в реконструкции Исфаханского металлургического комбината, а в 1994 г. была достигнута принципиальная договоренность об участии России в завершении начатого еще при шахе строительства иранской атомной электростанции в Бушере. Но эти проекты не шли ни в какое сравнение с грандиозными планами двустороннего сотрудничества, принятыми в 1989 г. Тем не менее в эти трудные для России годы Иран сделал все, чтобы поддержать дружественный характер российско-иранских отношений. В отличие, например, от Турции, которая сразу же после развала СССР устремилась в тюркские районы постсоветского пространства в надежде оторвать получившие независимость тюркские государства от России и объединить их под своим руководством, Иран отказался от экспорта исламской революции в направлении Центральной Азии и Закавказья. В частности, после вооруженного выступления на Кавказе чеченских сепаратистов руководство ИРИ однозначно заявило, что не будет вмешиваться в чеченские события, и квалифицировало их как внутреннее дело России. После этого стало понятно, что свои отношения с Россией ИРИ ставит несоизмеримо выше любых возможных конъюнктурных приобретений на постсоветском пространстве. Еще раз иранское руководство отчетливо продемонстрировало это во время разрешения внутритаджикского кризиса во второй половине 90-х годов прошлого века, когда выступило солидарно с позицией России в вопросе умиротворения исламской оппозиции и инкорпорирования ее лидеров во властные структуры Таджикистана.

Новой точкой отсчета в развитии российско-иранских отношений стал официальный визит в РФ иранского президента М. Хатами в марте 2001 г. Во время визита руководители обоих государств, обозначив понимание единства взглядов на многие двусторонние и международные проблемы, подписали «Договор об основах взаимоотношений и принципах сотрудничества между Российской Федерацией и Исламской Республикой Иран». Несмотря на давление, оказываемое США, российское руководство пошло на сближение со страной, которая в это время стала рассматриваться Западом как часть международной «оси зла». Россия никоим образом не могла разделять эту западную позицию. Для нее, в отличие от США, которые квалифицировали ИРИ как агрессивное, террористическое государство, Иран выступал в качестве фактора стабильности и конструктивного сотрудничества на российских южных рубежах, вдоль которых расположены вновь образованные центральноазиатские и закавказские республики, подверженные внутренним кризисам и ставшие центром притяжения для не относящихся к этому региону государств, заинтересованных в одностороннем освоении природных и людских ресурсов этих стран и присвоении их товарных рынков. В этом отношении сложившийся задолго до распада СССР и провозглашения Ирана исламским государством порядок регионального разделения труда между нашими государствами является для России куда более предпочтительным, чем бесконтрольное хозяйничанье на территориях, некогда являвшихся частью России, межнациональных корпораций, абсолютно не считающихся с российскими интересами в этом регионе.

Россию не может также не устраивать позиция ИРИ по ряду других международных проблем, которые наша страна вряд ли сможет решить в одиночку. Речь, в частности, идет о таких вопросах, как стремление НАТО продвигаться на Восток к российским границам, необходимость урегулирования внутрирегиональных конфликтов в Закавказье и Центральной Азии, справедливое внутриафганское урегулирование, блокирование устремлений США и их западных союзников по созданию постоянных военных баз в закавказском и центральноазиатском регионах, стремление видеть мир многополярным и многовариантным, повышение роли ООН при решении возникающих международных проблем и т. п.

Что касается Ирана, то он уже давно заявляет о своем желании вывести развитие российско-иранских отношений на стратегический уровень, совершенно справедливо считая нашу страну естественным союзником ИРИ.

Действительно, существует целый ряд политических, экономических и межкультурных проектов, которые, будь они реализованы, без сомнения, усилили бы позиции обеих