Синдром отложенной жизни. Как выбраться из хронического «потом» и перейти к реальным изменениям - Вероника Павлова

Но закон не спрашивает, кто был хорошим или плохим в уходящем году. Он смотрит на факты, формулировки и действия, которые можно использовать в суде. Именно тут у большинства и возникает болезненное столкновение с реальностью: то, что кажется справедливым с точки зрения чувств, может оказаться нарушением с точки зрения права. Для психики это часто становится дополнительной травмой: мол, мир несправедлив и не встает на сторону «хороших». Но за этим кризисом происходит переход на другой уровень самосознания, в котором рождается взрослая позиция: «Мои чувства важны для меня и моих близких, но они не дают мне автоматического права нарушать юридические границы другого, даже если в общечеловеческом смысле это более справедливо. А если я и делаю это, то меня ждет встреча с последствиями, так устроен закон».

Прокачанные юридические границы дают человеку уверенность и чувство опоры в обществе. Раньше ему приходилось долго сомневаться, доказывать, объяснять, оправдываться или ругаться, но потом у уверенности в себе появился совершенно другой маршрут. Конфликт перестает быть выматывающим эмоциональным процессом и превращается в задачу с понятными шагами: зафиксировать факт, обратить его в форму и использовать процедуру. Это резко снижает уровень хаоса и возвращает ощущение контроля, особенно людям с высокой тревожностью или склонностью к депрессивным внутренним диалогам.

С точки зрения психики юридические границы обрывают бесконечное прокручивание мыслей в стиле: «А что я должен был сказать», «А вдруг я не права», «А если бы я поступил иначе». Появляются действие и понимание, что на ситуацию можно смотреть с разных сторон, в том числе с точки зрения прав, своих и чужих. И это, пожалуй, один из самых взрослых и бережных способов заботы о себе: мы не доводим конфликт до истощения и самоуничтожения, а выбираем интеллектуальную форму, тем самым снижая накал страстей.

Некоторым людям человек с прекрасными юридическими границами представляется формалистом, который высчитывает копейки после ужина в дружеской компании и даже в легком социальном конфликте кричит, что позвонит своему адвокату. Но при хороших границах всегда работает принцип соразмерности: соразмерны ли издержки результату?

Давайте представим развитие этих границ как шкалу.

Нулевой уровень — когда вы постоянно не можете постоять за себя, потому что не умеете, страшно либо нет никаких ресурсов на это.

Следующий уровень — когда вы стоите за себя практически всегда и везде, даже вопреки здравому смыслу. Потому что так надо!

Потом приходит понимание: в каких-то конфликтах можно условно победить, а в каких-то нет. И если перед вами второй вариант, то встает вопрос: а зачем вообще воевать?

Затем следует еще более глубокое погружение в тему, вы спрашиваете себя: «Окей, победить-то я могу, но что мне это даст? Какие-то деньги? Репутацию? Новый статус?» Если ответ «да», есть смысл ввязываться в конфликт, а если «нет», то проще проигнорировать его и пройти мимо.

А дальше хочется пошутить про экзистенциальный уровень со стремлением к абсолютной справедливости и, возможно, возвращением к истокам: собачиться со всеми подряд, по поводу и без, или дзенский уровень с игнорированием всего мирского.

Практика: юридические границы

Разберем на примере — учительница назвала ребенка ослом. Реакции могут быть разными, в зависимости от уровня осознанности родителя.

Нулевая ступень — отсутствующий родитель. Он испугается, спрячется или сделает вид, что ничего не произошло.

Следующий уровень — родитель, который понимает, что это ненормально, но не умеет справляться ни с эмоциями, ни с конфликтами. Он пойдет в школу и устроит «разбор полетов», в большинстве случаев сделав еще хуже своему ребенку.

Следующий уровень развития юридических границ — родитель, который умеет абстрагироваться от эмоций и глубже понимает все стороны ситуации. Он сначала задает себе вопросы:

• А нужен ли сейчас этот конфликт мне и ребенку?

• Смогу ли я добиться справедливости, скажем, чтобы учительница извинилась и так больше не делала?

Иногда действительно проще и эффективнее утешить ребенка и объяснить ему, как в жизни устроены отношения с другими людьми, чем «кидаться на амбразуру».

Следующий уровень — родитель, который мыслит стратегически. Он заранее анализирует, к чему приведет эскалация и как далеко он готов идти, есть ли возможность перевести ребенка в другую школу или класс, как грамотно выстроить диалог с учителем, стоит ли быть максимально вежливым или нужен более нейтральный тон. И главное, он размышляет, что получит семья, после того как они потратят столько сил и времени.

Последние ступени требуют принятия того, что мир довольно зубаст и даже наших невинных детей он порой кусает. И это, как говорится, нормально (в статистическом смысле).

Телесные границы

Следующий вид границ — телесные. Они отвечают за нашу интеграцию в общество, тесно связаны с имиджем, телом, социальной дистанцией, прикосновениями, взглядом, запахом, тоном голоса. При плохих телесных границах человек систематически позволяет нарушать свое личное пространство либо вторгается в чужое, чаще и то и другое вместе. Он может подходить слишком близко, трогать людей без разрешения, нависать корпусом, смеяться слишком громко, смотреть очень пристально или комментировать чужую внешность. Иногда это даже выражается через неуместный парфюм, от которого страдают другие, или просмотр видео без наушников в публичном месте. Конечно, единичные ситуации не могут характеризовать человека как проблемного в этой области. Но если такое происходит системно, тем более если человек за собой этого не замечает или не видит в этом ничего плохого, то мы можем говорить, что его телесные границы не сформированы.

Часто плохие телесные границы делают взаимодействие с людьми хаотичным. Человек слегка переступает черту и искренне не понимает, почему общение так быстро идет на спад, а возможности упускаются. Отсюда еще одна важная проблема плохих телесных границ: отсутствие предсказуемости. Люди рядом не понимают, чего ожидать: будет ли человек соблюдать дистанцию или внезапно приблизится, учтет ли он замечание или проигнорирует его. И сам он тоже растерян, ведь не считывает линии, за которые нельзя заходить, и от этого отвергается обществом. Парадокс в том, что человек с плохими телесными границами может искренне стремиться к близости, но его поведение постоянно вызывает у других необходимость от него защищаться. В результате он сталкивается с холодностью и дистанцией, которые воспринимает как личное отвержение, хотя в основе лежит дискомфорт при общении.

Еще одна особенность человека без хороших телесных границ такова: часто свое поведение он сплетает с особенностями собственной личности и отрицает тот факт, что для взаимодействия с другими нужны особые правила. Например, он может сказать: «Не хотите