Нейроброня: новый взгляд на работу мозга в условиях тревожного мира - Джу Хан Ким

становится фоном, на котором разворачивается весь спектр переживаний. Учение о «не-Я» не отрицает само существование «Я», но отвергает все его объективированные формы. Подлинный субъект остается – как тишина между звуками, которую невозможно ухватить, но нельзя отрицать. В этом моменте буддийская концепция анатты удивительным образом сближается с ведантовским пониманием атмана. Оба учения, используя разную терминологию, указывают на одну и ту же реальность – неописуемую основу сознания, которая не может быть объективирована, но присутствует в каждом акте восприятия.

Практические методы буддизма, такие как работа с хваду в традиции канхвасон, строятся на этом принципе. Возьмем классический коан «Что это?». Его сила заключается в том, что он не имеет рационального ответа. Этот вопрос разрушает привычные шаблоны мышления, заставляя ум выйти за пределы логики.

КОГДА ВНИМАНИЕ ПЕРЕСТАЕТ ЦЕПЛЯТЬСЯ ЗА ОБЪЕКТЫ И ПОВОРАЧИВАЕТСЯ К САМОМУ ИСТОЧНИКУ ОСОЗНАВАНИЯ, ВОЗНИКАЕТ ВОЗМОЖНОСТЬ НЕПОСРЕДСТВЕННОГО ПЕРЕЖИВАНИЯ ТОГО СУБЪЕКТА, КОТОРЫЙ СТОИТ ЗА ВСЕМИ ПСИХИЧЕСКИМИ ПРОЦЕССАМИ.

С точки зрения нейробиологии такая практика активирует медиальную префронтальную кору, ответственную за саморефлексию, и дорсолатеральную кору, отвечающую за контроль внимания.

Для современного человека, живущего в условиях постоянного стресса, может быть полезен поэтапный подход к практике. Начинать лучше с дыхательных медитаций, таких как анапанасати, которые помогают стабилизировать работу миндалевидного тела и снизить уровень тревожности. Когда ум становится более устойчивым, можно переходить к более сложным практикам вроде канхвасон, которые развивают когнитивный контроль через концентрацию на парадоксальных вопросах. Такой комплексный подход позволяет достичь баланса между эмоциональной стабильностью и способностью к глубокой интроспекции.

Доктрина «не-Я» – это не просто философская концепция, а практический инструмент самопознания. Она помогает увидеть, что наша привычная идентичность – всего лишь конструкция из временных элементов, не имеющих отношения к подлинной сути. Одновременно она открывает дверь к переживанию истинного «Я» – того неизменного осознавания, которое невозможно описать словами, но нельзя отрицать, ведь любое отрицание уже предполагает присутствие того, кто отрицает.

Осознанность: сделай себя островом

В традиции сон-буддизма практика безмолвной медитации и работа с хваду строится вокруг абсолютного авторитета учителя. Этот подход кажется противоречащим изначальному учению Гаутамы Будды, который призывал: «Сделай себя островом, своим прибежищем, и не полагайся ни на что другое». В этих словах не содержится указаний искать внешние авторитеты – напротив, они утверждают самодостаточность и независимость духовного пути. Гаутама никогда не говорил о необходимости слепого следования за учителем, подчеркивая важность личной ответственности в практике.

«СДЕЛАЙ СЕБЯ ОСТРОВОМ, СВОИМ ПРИБЕЖИЩЕМ, И НЕ ПОЛАГАЙСЯ НИ НА ЧТО ДРУГОЕ».

Однако такой радикальный индивидуализм создает сложности для буддизма как организованной религии. Без четкой иерархии и системы наставничества становится трудно поддерживать храмы, монастыри и общины. Именно здесь канхвасон, с его строгим подчинением учителю, оказывается эффективным инструментом сохранения институциональной стабильности. Но если рассматривать эту практику с точки зрения личного духовного роста, учение Гаутамы о «самодостаточном острове» представляется более глубоким и последовательным.

В «Махапариниббана-сутте» Гаутама дает ясные указания своим последователям: «Сделай Дхарму своим островом». Это не просто метафора – это практическое руководство к созданию внутреннего убежища, где можно наблюдать за мыслями и эмоциями, не вовлекаясь в них. Такой остров строится через четыре основы осознанности: внимание к телу, ощущениям, уму и умственным феноменам. Техники, описанные в «Махасатипаттхана-сутте», предлагают различные способы концентрации – от наблюдения за дыханием у кончика носа до осознания движений живота. Все эти методы объединяет одно: они направляют внимание внутрь, активируя процессы самореференции в медиальной префронтальной коре и способствуя успокоению миндалевидного тела.

Таким образом, хотя институциональный буддизм часто делает акцент на авторитете учителя, изначальное учение Гаутамы предлагает более прямой путь – развитие внутренней устойчивости через осознанное наблюдение за собственным опытом. Этот подход не отрицает ценность наставничества, но возвращает ответственность за духовный прогресс самому практикующему.

Метод медитации в конфуцианской традиции: Сидячая медитация

Метод распознавания неразвитого духа Чжу Си

Китайский буддизм развивался под влиянием местных традиций – конфуцианства и даосизма. В эпоху Сун произошел обратный процесс: конфуцианство начало заимствовать буддийские идеи, трансформировавшись в неоконфуцианство. Ключевую роль в этом сыграл философ Чжу Си, который, критикуя буддизм за оторванность от социальной практики, тем не менее включил в свою систему буддийские медитативные методы. Центральное место в его учении заняла практика «минджва» (сидение с закрытыми глазами) – медитация, направленная на раскрытие изначальной человеческой природы через концентрацию на внутреннем «Я».

Интересно, что сам Чжу Си находился под влиянием буддийских мастеров, в частности Дэ Хе – основателя практики канхвасон. Хотя наставник Чжу Си, Ли Тонг, критиковал сон-буддизм за его отрешенность от мирских дел, он обучал ученика методу «распознавания неразвитого духа». Эта практика, напоминающая буддийскую «тихую медитацию», предполагала достижение состояния ума, предшествующего возникновению эмоций.

ЧЖУ СИ РАЗВИЛ ЭТОТ ПОДХОД, ПОДЧЕРКИВАЯ ВАЖНОСТЬ СОХРАНЕНИЯ ВНУТРЕННЕГО ПОКОЯ НЕ ТОЛЬКО ВО ВРЕМЯ МЕДИТАЦИИ, НО И В ПОВСЕДНЕВНОЙ ЖИЗНИ.

С нейробиологической точки зрения, такая практика способствует укреплению ментальной силы и стабилизации миндалевидного тела, что позволяет сохранять равновесие при любых внешних воздействиях.

Совершенствование мыслей Ван Янмина

Ван Янмин, выдающийся мыслитель эпохи Мин, создал оригинальное учение, синтезировавшее конфуцианские и даосские идеи. Его философия, известная как янминизм или «сюань-сюэ», провозглашала сердце-ум основополагающим принципом мироздания. Согласно Ван Янмину, все явления существуют лишь во взаимодействии с человеческим сознанием, что сближало его концепцию с буддийским пониманием дхарм как объектов восприятия. Центральное место в его системе занимало понятие «янцзи» – врожденного нравственного знания, проявляющегося в повседневной жизни. Это знание он отождествлял с буддийскими терминами «первоначальное лицо» и «постоянная осознанность», подчеркивая необходимость его реализации в каждом действии.

Для достижения «ци янцзи» (реализации благого знания) Ван Янмин разработал систему практик, заимствовав элементы буддийской медитации. Первой ступенью была сидячая медитация по образцу «Безмолвного Просветления», аналогичная буддийской саматхе. Далее следовало созерцание – аналог випассаны, направленный на исследование мыслей в момент их возникновения. Однако главным нововведением стала практика «совершенствования мыслей» в повседневной деятельности. Отвечая ученику Лу Цзину,

ВАН ЯНМИН ОТМЕЧАЛ, ЧТО ИСТИННАЯ ПРАКТИКА ЗАКЛЮЧАЕТСЯ НЕ В УХОДЕ ОТ МИРА, А В СОХРАНЕНИИ ОСОЗНАННОСТИ СРЕДИ МИРСКИХ ДЕЛ.

Это положение стало основой его критики буддизма – он упрекал Шакьямуни в отрыве от реальности и неспособности преобразовывать мир.

В Корее учение Ван Янмина встретило сопротивление, особенно со стороны философа И Хвана. Критика велась с позиций ортодоксального неоконфуцианства Чжу Си, хотя парадоксальным образом сам Чжу Си заимствовал элементы буддийской практики. Вероятно, неприятие янминизма в Корее было обусловлено не столько теоретическими разногласиями, сколько