Рассказы 35. Главное – включи солнце - Артур Файзуллин

Женщина в сером пальто пересекала двор. На смену оттепели неожиданно ударил колючий мороз, схватил лужи и сугробы, блестевшие на свету. Я последовал за мамой Шу, когда она ступила на тонкую тропку, вытоптанную в сугробе, и когда, переминаясь с ноги на ногу в худых осенних ботиночках, села в троллейбус. Я преследовал ее неотступно: в троллейбусе, метро, по серым невзрачным станциям, пока она не села в электричку. Мама Шу прижалась щекой к грязному стеклу. Сложив ногу на ногу, наклонила колени к стенке и закрыла глаза. На полном ходу ее лишь слегка покачивало.

Меня знобило, в затылке пульсировало. Стоило признать, что завтра мне не поздоровится и из-за мамы, и буквально. Но какое это имело значение, если сегодняшний день нельзя было повернуть вспять? Я сказал, что наша встреча с Шу была не случайна – и не ошибся. Но кто же знал, кто же знал…

Электричка шла без остановок.

Женщина вышла на заснеженной станции. Вчерашняя метель замела одинокую скамейку под фонарем. Женщина подошла к ней и голой рукой сгребла сугроб в сторону, очистив себе полметра. Села, оправив легкое пальто с погонами на пуговицах, сложила сумку на коленях.

Медленно темнела черно-белая действительность. К женщине подошел прохожий, но она лишь качнула головой в вязаной шапочке. Фонарь тлел за ее спиной, удлиняя тонкие синие тени на свежем снегу. Мы остались на платформе одни, но она меня не замечала. Она смотрела на часы: на столбе висел круглый циферблат под стеклом. «Двенадцать» наполовину засыпало, но минутная стрелка исправно преодолевала круг за кругом. Круг за кругом.

Я же знал, что отец не приедет. Что его второпях данное обещание – ложь. Я прекрасно видел, как он посмотрел на принесенные мамой цветы. Эти цветы значили для него во много, много раз больше, чем женщина, ждущая его на скамейке десять лет кряду.

Если я о чем-то и жалею, то лишь о том, что не сказал ему в глаза, какой он трус.

Собравшись с силами, я подсел к женщине сбоку. Она моргнула, кажется в первый раз с тех пор, как села. Взглянула на меня сперва коротко, потом внимательно. Ахнула.

– Ты – Артём?

Я кивнул, поскольку горло мне отказало. Женщина зачем-то указательным пальцем сдвинула влажную прядь с моего лба.

– Как ты тут оказался?

– Не ждите его, – просипел я. – Никогда не ждите. Он – трус и предатель. А вы… Вы нужны… – дыхания мне до конца не хватило.

Женщина смотрела на меня с жалостью и волнением. Она была такая маленькая, что сидя я возвышался над ней на голову. У нее были голубые глаза и длинные ресницы, как у Шу.

– Мой мальчик. – Она взяла меня за руку. – Ты приехал, чтобы сказать мне это? Откуда ты все знаешь?

Что я мог ей сказать? Ваша дочь, нет, тень вашей дочери или… Мне тогда впервые пришло это слово – призрак – сказала, что сегодня вы не вернетесь.

– Вы должны думать о ней, о Шу… – Меня колотило. – Вы ей очень нужны. А ему нет. Ему нужен только он сам, и больше никто.

– Ты и дочку мою знаешь? – сильнее изумилась женщина.

«Я все знаю, все, все, но что толку, если мы сидим здесь…»

Видимо, это рассуждение оказалось слишком тяжелым для моей головы, она закружилась, и я сам не заметил, как сполз в сугроб у ног мамы Шу. Перед глазами мельтешило, в груди бухало что-то необычайно огромное, не подходящее по размеру.

– Артём! – воскликнула женщина, вскочив со скамейки. – Тебе плохо?

Она побежала за помощью.

Как хорошо.

Как отлично.

Завращалось и понеслось, раскручивая спираль времени. Я стояла посреди кухни, а она менялась на глазах – обои в полоску, обои в цветочек, битые чашки, клетчатая скатерть, серые занавески, занавески в полоску… Когда все остановилось, дверь в коридоре хлопнула. Я взглянула на календарь – третье. Третье.

– Шурочка! – воскликнула мама, вбежав на кухню в мокрых сапогах.

Она никогда не позволяла себе такого в бабушкиной квартире.

– Шурочка! Этот мальчик, Артём, он…

Я зажала уши ладонями. Нет-нет-нет.

Я и сейчас прихожу к нему. Знаю, что его родители развелись, разделили квартиру и уехали на разные концы Москвы. Знаю, что моя мама больше никогда, ни разу в жизни не говорила с Сереженькой – хотя она мне в этом не отчитывалась. Но, мне кажется, даже она поняла, каким предательством это будет. Благодарна ли я ей?..

Так вот, Тёма, у нас всё наладилось. Мама сняла квартиру подальше от бабушки и устроилась библиотекарем. Я заканчиваю музыкалку.

У нас все хорошо, Тёма.

У нас все хорошо.

Только тебя не хватает.

Она сидит в троллейбусе у окна и смотрит на пролетающий мимо январь. Я наблюдаю за ней с задней площадки. Шу, словно почувствовав взгляд, оборачивается.

Шу, Шу… Шорох снега, заблудившийся в кроне ветер, стук капель в лужах…

Троллейбус останавливается у Энергосбыта.

Я еду дальше.

Артур Файзуллин

Ночь под дождем

Если в этом городе идет дождь, то кажется, что он идет вечность. Часы и минуты реального времени совершенно не важны, просто в дождь начинаются все самые длинные и непростые истории, так уж повелось. «Тринадцать турнепсов», «Ловля моллюсков» и «Взаймы до пятницы» тоже начались в дождь. Начались и закончились, словно невидимый режиссер четко рассчитывал напряжение и управлял спецэффектами. Так будет и на этот раз, я костями чувствую.

За окнами только-только начинало смеркаться, когда первые дорожки из капель мазнули по стеклам. Я забыл зонт, но, держу пари, это будет наименьшей проблемой сегодняшней ночью. Вполне вероятно, выяснится, что еще я «забыл» адаптер для электровилки, удостоверение члена общества орнитологов и серебряную вилку для рыбы – никогда не знаешь, что тебе понадобится под Дождем. Хорошо еще, что старая добрая 92-я всегда при мне.

Безучастно глядя на то, как капли за окном начинают сливаться в потоки бегущей по стеклу воды, я тщетно старался не замечать тишины внутри здания. Скорее всего, маленький офис на третьем этаже – единственное помещение с живыми людьми внутри. Понятно, почему в непогоду все уходят пораньше, и все же мне всегда неловко в такие моменты: появляется ощущение, что ты остаешься совсем один.

Переход между распланированной, удобной для большинства действительностью и пространством другим, наполненным случайностями и удивительными метаморфозами, никогда не происходит мгновенно, и ходят слухи, что по пути легко можно потеряться. Синезубая Дженни постоянно