Человек государев 6 - Александр Горбов

«Страшную весть принёс я в твой дом, Надежда. Зови детей» дядя Митя

Друзья!

Приближаются майские праздники. Время шашлыков (если позволит погода), поездок на дачу, общения с родными. И мы вынуждены чуть-чуть сбавить темп, до трех прод в неделю. Понедельник/среда/пятница. Во-первых, нам тоже хочется немного отдохнуть, чтобы усталость не сказалась на качестве истории. Во-вторых, у нас назрели поездки по семейным делам, которые уже нельзя откладывать. Просим понять и не слишком сильно ругаться в комментариях.

А к во второй половине мая мы снова вернемся в прежний темп к пяти продам в неделю. Обещаем.

Глава 12

Специальные методы

В управление мы попали уже после окончания рабочего дня. В коридорах было пусто, и только на проходной стояла охрана. Поднялись к себе в кабинет, и Колобков с порога направился к массивному сейфу в углу. На моей памяти этого монстра ни разу не отпирали, складируя на нём папки с документами.

Пётр Фаддеевич вытащил из жилетного кармана ключ со сложной бородкой и с усилием провернул в замке. Тяжёлая дверца натужно скрипнула, открывая тёмное нутро сейфа. И Колобков принялся в нём копаться, перекладывая какие-то коробочки. Пока не вытащил на свет небольшой плоский диск из потемневшего металла.

— Миша, вы же получили дополнительный малахириум? — обернулся Колобков ко мне. — Дайте-ка мне одну штучку.

Я вытащил контейнер, откинул крышку и протянул Колобкову. Он осторожно, двумя пальцами, взял кубик и вставил в углубление в центре диска. На мгновение на тёмной поверхности проступила сложная магическая вязь, и металл сменил цвет на синеватый.

— Володя, держите, — Колобков протянул диск Ловчинскому. — Как окажетесь в квартире у вашей новой знакомой, положите куда-нибудь незаметно. В ящик стола, под ковёр — куда получится.

Ловчинский взял диск, покрутил в пальцах и сунул в карман сюртука.

— Это сигнальный артефакт против тёмной магии, — пояснил мне Колобков. — Стоит колдуну применить что-то из своего арсенала, как машинка сработает и на некоторое время полностью выведет его из строя.

— Пётр Фаддеевич, я что-то не понял. Вы сказали, что артефакт сигнальный, так? Но действует как оружие?

Колобков улыбнулся.

— Никогда не видели подобный артефакт в работе? Там такой сигнал, Миша, что и полиция сбежится, и на другом конце города будет видно, и колдуну достанется. Эдакий незапланированный эффект, который мы используем для своей пользы. Увы, радиус маловат, и мощность критически падает на открытом пространстве. Для полевых операций он непригоден. А вот в закрытой комнате…

— Господа, это всё очень интересно, — прервал нас Ловчинский. — Но мы собирались поужинать. Давайте вы обсудите проблемы артефакторики за едой.

Мы не стали спорить с таким здравым рассуждением и отправились в ресторацию рядом с управлением.

* * *

Ловчинского я высадил за два квартала до дома Щукиной, но вовсе не из соображений конспирации. Он вдруг вспомнил, что ему совершенно необходимо купить цветов, и отправился к цветочнице на углу. А мы с Колобковым поехали дальше, припарковались на соседней улице и поодиночке двинулись к цели.

Колобков, как и подобает квартиросъёмщику, вошёл через парадный вход. Мне же, чтобы попасть внутрь и не вызвать у гадалки Фиалковой ненужных вопросов, пришлось обойти дом, залезть по водосточной трубе и тихонько забраться в открытое Колобковым окно.

«Как форточник, честное слово», — фыркнул Захребетник, пока я втягивался в тёмный проём.

Обстановка комнаты заставила меня поморщиться. Мебель старая, потрескавшаяся, с облупившимся лаком. Паутина в углах под потолком. А пыльные шторы настоятельно требовали стирки. Впрочем, я здесь жить не собирался и постарался не отвлекаться на такие мелочи.

— Миша, давайте-ка отодвинем эту махину, — прошептал Колобков, указывая на кособокий платяной шкаф.

— Зачем?

— Сейчас увидите.

Мы налегли с двух сторон, стараясь не слишком шуметь и не развалить раньше времени «антикварную» мебель. Шкаф с протяжным скрипом поддался, обнажив за собой нишу, обклеенную выцветшими обоями.

— Дверь в комнату Щукиной, — шепнул Колобков, указывая на едва заметный шов. — Когда-то здесь были смежные апартаменты. Её закрыли, наклеили обои сверху, а потом и вовсе шкафом загородили. Через эту «стенку» нам каждое слово будет слышно.

«Ты её легко откроешь, — не мог не прокомментировать Захребетник, — если не забыл заклятие. И как выскочим: здравствуйте, господин колдун! Не желаете ли проехать на экскурсию в Коллегию?»

Мы устроились на скрипучих табуретках и стали ждать. Потянулись минуты тишины: Колобков прикрыл глаза и будто бы дремал, а я в шутку пикировался с Захребетником, споря, как лучше паковать колдуна.

Прошло около четверти часа, прежде чем в коридоре раздались шаги, стук в соседскую дверь, за которым последовали приглушённые голоса и кокетливый смех.

— А вот и Володя, — едва слышно шепнул Пётр Фаддеевич.

Из соседней комнаты донёсся скрип, зашипел граммофон и полился женский голос под аккомпанемент фортепьяно: «Слова любви вы говорили мне…»

— Может, вина? — промурлыкала Щукина.

— С превеликим удовольствием, — откликнулся Ловчинский. Голос его стал медовым и бархатным. — Вы сегодня просто ослепительны, Людочка.

— Ах, вы же пришли по делу! — спохватилась Щукина. — Вы же за боа пришли?

— Эм… Да, точно, за боа. Из шанхайских барсов, кажется.

— Вы знаете, подружка должна занести его с минуты на минуту. Впрочем, если вы торопитесь, можете взглянуть на мой. Он ничуть не хуже! И мех с чудным перламутровым отливом. Ну же, пощупайте! Да-да, прямо на мне.

Щукина громко засмеялась.

— Ах, какой вы, Володя! Бесстыдник! Нет, раз уж начали, так продолжайте. Нельзя прерывать столь приятственное дело.

Ответом ей стало невнятное бормотание Ловчинского. А затем — глухой плюх, будто на пол уронили мешок с мукой.

— Готов парниша, — с усмешкой подытожила Щукина. — Ну вот, прямо на проходе упал, да ещё такой тяжёлый, зараза. Надо было заранее на диван посадить, что ли.

Мы с Колобковым переглянулись.

— Отравила! — прошептал я.

Вскочить и броситься на выручку мы не успели. В дверь квартиры Щукиной постучали, громко и требовательно. Процокав каблучками, она подошла к двери, щёлкнула замком и громко взвизгнула.

— Милый! Наконец-то! Я так ждала, так ждала!

Мужской голос заворчал басом, отвечая на болтовню Щукиной. А затем резко громыхнул.

— Это что такое⁈ Кого это ты привела?

— Я специально для тебя приготовила! — торопливо защебетала Щукина. — Ты же сам сказал — для обряда нужна жертва.

— Что? Я такого не говорил.

— Говорил! — Щукина топнула ногой. — Я в книгах читала — для посвящения в колдуньи нужна жертва. Так вот она! На блюдечке!

— Посвящения⁈

— Ты обещал мне! Обещал научить меня магии! Я ведь ради этого из Твери сбежала! Я всю жизнь мечтала стать волшебницей! Притащилась из Твери, работаю в