Помощница для князя оборотней - Эми Мун

Но Василиса подошла. И осторожно примостилась на лавочке пониже. Главное, ни о чем не думать. Она просто… ну… в спа-салоне. А это сотрудник. Роскошный такой. С великолепными сильными руками… и плечами… и спиной… Которую бы она с удовольствием потерла. Но не мочалкой, а грудью!

— Эко ты дышишь тяжело, — прогудел Северян. — Беги остудись.

Василиса пулей выскочила из парной. Зачерпнув полный ковшик, вылила себе на голову. Но ледяная вода помогла лишь самую чуточку.

В груди все еще горело.

Проклятье… И почему этот громила действует на нее, как валерьянка на кошку? Он же засранец! Бегать заставил, рычал, воспитывал… Но ее телу, очевидно, нравились плохие мальчики. Василиса снова вылила на себя воды и, продышавшись, буквально на одних морально-волевых поплелась обратно.

Северян уже не сидел, а лежал. И — какое счастье! — спиной кверху.

— Не стой без дела, вихотку бери, — приказал, чуть заметно кивая на противоположную стену.

Василиса исполнила.

— Теперь мыльного отвара на нее… Не жалей, больше давай. Хорошо… работай.

В каком смысле — работай?! Она, что ли, должна его мыть, что ли?!

— Только смотри — крепче натирай, — добил ее князь. — Чтобы кровь как следует разогнать.

Зря она возвращалась… Василиса стиснула мочалку и зубы. Она справится. Должна. Боже… Ну почему она так не реагирует на Ладимира?! Он же красавчик! Еще и вежливый. Но от вида капелек воды, что ласкали мускулистую спину лежавшего ничком князя, у Василисы подкашивались ноги.

А когда она опустила мочалку, и по ложбинке позвоночника заскользили крохотные мыльные пузырьки... О боги! Ничего эротичнее она в жизни не видела!

— Сильнее! — заворчал Северян. — Чего вошкаешься?

— Ж-жарко, господин…

Медведь ругнулся. Что сказал — Василиса не услышала, слишком грохотало сердце. И взгляд так и норовил сползти ниже, к мужским ягодицам. Интересно, насколько они упруги наощупь?

Мочалка шмякнулась на лавку.

Северян выдохнул сквозь зубы:

— Толку от тебя, что с козла молока.

И, вместо того чтобы отпустить, велел помогать лить отвар, а сам стал домываться. И, честное слово, Василиса даже представить не могла, что это можно делать настолько эффектно. Василиса прямо загляделась. И, наверное, показала бы себя совершенной дурой, но в дверь тихонько стукнули.

— Господин, я вам кваску принесла! — донесся до них тягучий женский голосок.

Марфуша соизволила навестить. Упрямая, однако.

Северян чуть заметна скривился.

— Выйди забери, — приказал Василисе. — И платье мое почисти покамест. Как жар спадет — домоешься.

О, какое счастье!

Василиса пробормотала слова благодарности и свалила, наконец, из парной. Девка хотела просочиться внутрь, но получила отворот поворот.

— Господин велел не пускать. А за квас спасибо.

И Василиса попыталась отнять поднос, но девка ловко вильнула вбок.

— Сама отнесу!

— На лавке оставь.

— Сгинь, юнец, не доводи до греха.

— Мне только господин указ, а не всякие там… девицы.

— Ах ты, паскудник…

Но их перепалку прервал злобный медвежий рев.

Девка выронила поднос и опрометью бросилась прочь. Василиса от души выругалась:

— Овца рыжая! Всю посуду расколотила!

А из-за двери донеся раскатистый смех князя.

Глава 14

Все-таки как мало, оказывается, для счастья надо: чистая одежда, вкусная пища и место поспать.

Василиса откровенно кайфовала, чуть ли не с головой укрывшись стеганным одеялом. Ну и пусть вместо ортопедического матраса на лавке лежал жиденький мешок соломы, а подушка — это свернутые тряпки. Зато чисто. И выстиранная одежда сохнет… А в желудке приятная тяжесть — после короткого, но емкого разговора с Северяном хозяин быстренько компенсировал неудобства, доставленные «дурной девкой». Но, самое главное, лесной босс в кои-то веки спокоен. Сидит себе около лампадки и вещи перебирает.

Самое время для разговора.

— А куда мы идем, господин?

Но ее вопрос растаял в тишине. Медведь успешно сделал вид, что он один в комнате. Обидно! Василиса чуть слышно хмыкнула. Глупо было бы ожидать другого. Козлина был, козлиной и остался.

Но стоило Василисе отвернуться носом к стенке, тишину вспороло рычащее:

— Сперва за жемчугом пойдем. Речка Смородиновая ближе всех. По лесу несколько днней идти, ежели Девана благословит.

Василиса снова повернулась. Подложив руку под голову, взглянула на князя:

— Так ведь она же… добрая? Девана. Хозяйка леса.

Сказано было наугад, но в кои-то веки у нее получилось угадать — медведь кивнул:

— Добрая, да… К своим детям. А ты человек.

— Но ты говорил, что она мне благоволит. Ну, когда я грибов принес.

— И это странно. Как и оборотни, Девана пришлых не любит, испытывает их сперва и только потом дозволяет жить на ее вотчине.

— А может, все дело в том, что я твой слуга?

Однако князь чуть принахмурился:

— Я главный над оборотнями — это так, однако все мы перед богиней равны. Не посмотрит она, слуга ты мне или нет.

— Справедливо…

Ответом ей стал смягчившийся взгляд:

— Ты прав, Девана — справедливая богиня. Думаю, она тебя наградила за храбрость.

Сначала Василиса не поняла. А потом дошло.

— Они же гурьбой на тебя перли! А потом еще и врали… Терпеть не могу вранья!

— Вот потому богиня тебя отметила. Любит она чистых сердцем.

Василисе очень хотелось высказаться в стиле «богиня любит, а ты гоняешь», но, боясь испортить нормальную беседу, она продолжила:

— Так, может, Девана нам поможет жемчуг достать? Нелегко это будет…

— Очень нелегко. Огненные воды Смородиновой от железа пепла не оставят, а уж человеку подойти ближе трех верст невозможно.

У Василисы похолодели кончики пальцев. Значит, она правильно помнила сказки. И вместо воды в реке настоящий огонь.

— Но как мы к берегу подберемся?

— А есть у меня один знакомец. Должок за ним…

И, сложив вещи в мешок, Северян закинул его в изголовье кровати и велел спать. Как будто после таких новостей это было возможно!

* * *

Северян

Вновь ему снился лес. Только теперь пустой. Не слышно ни пения птиц, ни легкой поступи зверей. И девица тоже пропала!

Медведь метался из стороны в сторону и громко ревел. Может, обидел ее чем? Испугал? Противен стал? Думки одна хуже другой теснились в голове. Сердце от тоски надрывалось. Кажется, все бы отдал, чтобы хоть разок ее увидеть! Один-единственный!

Медведь в отчаянии саданул лапой по дереву.

И мир вдруг брызнул во все стороны щепками. А потом вновь сложился в картинку. Нет больше леса… С четырех сторон деревянные стены, на них веники и пучки трав висят… Баня! А он в ней ровнехонько посередке сидит.

— Позволь вымыть тебя, господин, — насмешливо протянули за спиной.

И стало так жарко, будто он с