Помощница для князя оборотней - Эми Мун

И князь скинул с себя одежду.

* * *

Василиса сдавленно охнула. Кажется, должна бы уже привыкнуть к этому неожиданному стриптизу, но когда Северян начинал раздеваться… Нет, не станет смотреть!

Но как же хочется… И перед глазами снова тот сон, в котором они с Северяном в бане. Вот бы увидеть продолжение! Ой нет, нельзя. Он весь такой большой... Ее просто разорвет! Или нет? Не попробуешь — не узнаешь…

За спиной послышалось тихое сопение. А потом плеча коснулся теплый медвежий язык.

Василиса дышать перестала. Он ее… вылизывает?! От переизбытка эмоций она зажмурилась. Чтобы князь — и вот так?! Ой, мамочки… А чуть шершавая лента скользила вверх-вниз, унимая саднящую боль. Медведь щедро слюнявил плечо, дышал прямо на ранку, как будто дул, и снова облизывал. Ужасно негигиенично! Но та-а-ак приятно! Просто до мурашек. И то она не про физическое, совсем нет! Забота князя — как стакан спирта залпом: в животе тепло, голова кругом, и все вокруг такое… сказочное. Сахарно-зефирное…

Но кайфовала Василиса недолго — медведь так же резко отстранился, и через несколько мгновений за спиной послышалось глухое:

— К вечеру заживёт.

Василиса очумело покосилась на князя.

— С-спасибо, господин.

Но Северян не ответил. Оделся по-военному четко и быстро и снова сел к костру.

— Этого зайца возьми, — указал на самого жирного.

— Но…

— Не спорь. Будешь есть как следует, глядишь, и борода расти станет.

Это вряд ли. Но Василиса взяла. И честно постаралась осилить. Не обгрызла даже трети, за что получила беззлобное «малахольный». А потом ей велели вздремнуть. После встречи с отступниками — вот как назывались те полулюди! — надо отдохнуть. Василиса не возражала.

Глаза реально слипались. Разложив кафтан на прогретой солнцем земле, она бросила под голову котомку и провалилась в сон. На этот раз без всяких сновидений.

* * *

Северян

Едва только Васька засвистел носом, Северян поднялся и пошел прочь от полянки.

Как и все дикие, Ладимир умел прятать запах — Девана оставила ему разум и силы, лишь изгнать велела, — поэтому приходилось идти почти наугад. Но Северян знал: облезлая шкура трется поблизости.

И верно — не прошел он и дюжины шагов, как из-за дерева ему навстречу вышел ненавистный сердцу убивец.

— Князь... - склонил голову.

Ишь, какой покорный! А две весны назад распушив хвост ходил!

Однако Северян сдержал гнев.

— Раз Девана до сей поры тебе тропинки не спутала, значит на то ее воля, — произнес, глядя в зелёные глаза. — Следуй за нами, если желаешь, помогай по своему разумению. Однако видеть тебя не хочу. И мальца не тронь.

Ладимир аж подобрался.

— Никогда, князь! Я буду защищать его ценою жизни.

Но Северян уже не слушал — пошел обратно к костру. Васька лежал так же, как Северян его оставил. Поглядев немного на мальца, Северян вздохнул — лядащий! — и прикрыл Ваську своей накидкой. Пусть уж отдохнет как следует. Мало того, что измялся, так еще и ранен теперь… И хоть зверь как следует заживил царапины на худом мальчишечьем плече, однако Северян чуял за собой вину. Еще непонятное ему самому тепло, что проклюнулось в груди, когда мыл рану.

Хороший ведь малец! Языкастый только и бедовый, но шустрый, и сердце у него доброе.

Северян присел около костра, однако взгляд то и дело перебегал на спящего парнишку. Сходить, что ли, на капище Деваны, попросить для него благословения? Эта мысль пришлась по душе и князю, и зверю. На том и решил.

* * *

Выспалась Василиса отменно. Уютно было, хорошо. Тепленько... Как будто она нежилась под своим любимым клетчатым пледом, а за окном накрапывал осенний дождик. Но осторожная тряска за плечо привела в чувство.

— Вставай давай, — прогудели над головой.

Северян!

Василиса мигом подхватилась, смаргивая с ресниц остатки сна и прижимая к себе накидку. Накидку?!

— Доб-рое утро, — прошептала, все ещё не веря происходившему.

Князь укрыл ее? Сам?! Ой, мамочки… А присевший рядом оборотень хмыкнул:

— День на дворе, Васятка. Аль забыл?

Забыла, да! Потому что никак не ждала проявления заботы от лесного неврастеника.

— Плечо не болит? — вдруг осведомился оборотень.

О чем это он? Василиса растерянно наморщила лоб, а потом дошло: Северян же ее поцарапал! Но беглое ощупывание не принесло ни малейшего дискомфорта.

— Кажется, совсем зажило… — пробормотал Василиса. И, наплевав на все, нырнула ладонью под рубаху. — Ну да! Только корочки! Почти сухие!

Северян удовлетворенно кивнул и, выхватив у нее накидку, вернулся к костру.

— Садись есть. Нынче хорошая добыча попалась.

А когда она была плохой? Если не считать первых дней, то ела Василиса всегда достаточно. Вот и теперь ей дали аж четыре печёных яйца и целый прутик грибов.

— Спасибо, господин, — поблагодарила от души.

Князь кивнул.

Они быстро перекусили и отправились в путь. Шли и правда долго — почти до сумерек. И, может, из-за сгущающейся темноты Василиса сразу не заметила, что лес начал меняться: затихли птичьи трели, появился бурелом, до этого широкая тропинка стала гораздо уже.

— Кар-р-р! — оглушительно заорал сидевший на ветке ворон.

Василиса чуть не влипла в спину шедшего впереди Северяна. За что получила ворчливое:

— Поаккуратней будь.

— Прости, господин. А ты уверен, что мы не заблудились?..

Северян даже обернулся. Глянул с высоты своего роста так, что Василиса захотела немедленно сбежать в чащу.

— …Я в том смысле, ну… Эти трое наверняка какую-нибудь гадость задумали! А вдруг могут с пути сбить?

Колючий мужской взгляд малость потеплел.

— Наверняка задумали. Но почти весь лес — это вотчина Деваны. А с ней спорить опасно.

— Ладно…

Василиса поежилась. Князь хмыкнул и снова пошел вперед. Она следом. Скорее бы выбраться из этой мрачноты. Она привыкла к совершенно другому лесу: светлому, почти сказочному, с грибами и ягодами. А тут чащоба непролазная. Которая закончилась бескрайним болотом.

— Как бы в топь не угодить, — пробормотала Василиса. — Господин! Твой должник любит сырость и змей?

— Вот у него и спросишь. Пришли мы.

Василиса растерянно моргнула.

— Домик… Но его же не было! Только что, еще секун… к-хм, мгновение назад лес… — Она запнулась под пристальным взглядом князя.

— Дите ты неразумное. Еще скажи, что про ведьмаков не знаешь.

И сказано это было с таким сарказмом, что просто жуть. Василиса замялась:

— Так я это… про хозяйство заботы были, про дом. Может, что и знаю.

Князь прищурился, а ее в пот бросило: не глаза, а рентгеновский аппарат. Уж лучше бы рычал.

— Опять темнишь, Васька.

— Говорю как есть… господин.

К счастью,