Помощница для князя оборотней - Эми Мун

Северян глянул на кипевшее зелье, потом, на Ваську и снова на чан.

— Помогает? — спросил глухо. — Травнику, о чьих зельях пол мира шепчется?

Васька уронил ложку, а Кощун вздохнул:

— Все так. Способен твой малец, разве не видишь?

* * *

Сдал все-таки! Ну, Кощей, блин, бессовестный! Василиса метнула в старца убийственный взгляд и тут же себя одернула. А что было делать, если медведь их застал с поличным?

Поэтому Василиса глянула на обалдевшего Северяна и вздохнула:

— Я сам не знал, князь. Чем хочешь поклясться могу.

Громила заторможено кивнул, а потом мотнул головой:

— Как ты мог не знать?!

Василиса только руками развела и отвернулась. В распахнутой рубашке взлохмаченный и удивленный Северян выглядел очень... уютно. Такого бы отвести обратно на печку, лечь рядышком и…

— Глуп он, князь, — проскрипел Кощун.

В самую точку попал. Таких дур, как она, ещё поискать.

— Дальше своего носа не видит, в трёх соснах путается. Но боги к таким блаженным милостивы.

Василиса молчала. Это самое умное, что она могла сейчас сделать. А Северян растер пятерней могучую грудь и сел на лавку:

— Стало быть, мальчишка — травник?

— Все так.

— Силен?

— Способен.

— Хм-м-м…

Северян замолк. Ненадолго. Золотисто-янтарные глаза зверя снова обожгли ее вниманием.

— Те травы на постоялом дворе, из которых ты отвар готовил, были плохими.

Князь не спрашивал, а утверждал. Василиса кивнула:

— Были, господин.

Северян вновь примолк. Тишину нарушало только булькавшее зелье. Его бы помешать… Василиса тревожно глянула на Кощуна, но тот как будто застыл. Да что происходит вообще?

— По правилам, я должен возвратить тебя обратно в терем, Васятка…

Василиса вмиг забыла о зелье. Обратно?! Но это же... Это хорошо! Или плохо? Она как-то уже не была уверена.

-...Ведьмаки из подневольных служат князю, а не гостям.

— Но я не ведьмак! — вырвалось у нее.

И Василиса прижала пальцы к губам. Да что с ней? Ещё недавно она хотела сбежать! А Северян смотрел на нее. И в его задубевших чертах лица она не могла прочесть ни единой эмоции.

— Пока не ведьмак. Но можешь им стать.

— А если не хочу?

— Я же говорил — блаженный он! — встрял Кощун.

Но на него никто не обратил внимания. Василиса и князь мерялись взглядами.

До той поры, пока Северян не произнес:

— За тобой слово, Васятка. Выберешь терем — верну сей же миг, а останешься — до конца службы слушаться будешь, как подобает слуге. Но отваров готовить не станешь.

От такого заявления Василиса чуть не задохнулась. Но вместо того, чтобы сейчас же требовать вернуть ее в терем тихо ответила:

— Я подумаю.

Глава 17

Северян

Ночь прошла почти без сна. А все из-за Васьки! Северян помыслить не мог, что мальчишка окажется травником. Да таким, что старый Кощун сразу допустил его до зелья. Но как?! Почему малец не понял своей силы? Ведь сам видел, что плохие травы в его руках становятся хорошими! Даже глупый догадался бы!

А Васька нет… Но сколько бы Северян ни ломал голову, а ответа отыскать не мог. Однако это тревожило куда меньше, чем высказанное мальцом желание подумать — вернуться в терем или остаться прислуживать.

Как только себя за это ни ругал! Подумаешь, уйдет — Северяну же лучше. Тропка быстрее побежит, не надо будет за мальцом приглядывать и, более того, терпеть наглые выходки.

А вот поди ж ты, радости никакой. Прикипел Северян к мальчишке. И сам не понял, когда это случилось…

Промучившись этак всю ночь, Северян задремал лишь под самое утро. И то ненадолго — стоило Кощун показаться из своей горницы, то сразу вскочил.

— Спал бы ты, лесной князь, — проворчал ведьмак. — Или на зелье взглянуть желаешь?

Северян кивнул. Вот только первым делом не в чан нос сунул, а осмотрел лежавшего на лавке Ваську. Мальчишка спал, поджав под себя ноги.

— Ты бы хоть одеялом его прикрыл! — не сдержался Северян.

И, не дожидаясь ответа, подошёл к Ваське и подхватил его на руки.

— Пусть на печке отдохнет, — буркнул чуть слышно.

На Кощуна не смотрел, однако всей шкурой чуял его хитрый взгляд. Да ну и пусть! И Северян осторожно перенес пока ещё своего слугу на печку. Васька даже не шелохнулся. Знай посапывал себе, и только жиденькие ресницы порой трепетали — видать, что-то снилось.

Устроив мальца как следует, Северян вернулся к ведьмаку. Тот уже наливал зелье в пузырёк, то и дело любуясь им и разглядывая на свет.

— Хорошо получилось! — прищелкнул языком. — Даровитый у тебя помощник. Щедро его боги наградили...

— А он той награды и не заметил! — возразил Северян.

На что получил согласное:

— Понимаю твою тревогу. Сам удивлен. Однако что толку голову ломать? Надо думать, что делать дальше. Не веди его в терем, Северян — пропадет ведь. Лучше мне оставь. Давно преемника ищу.

Но Северян мотнул головой:

— Не обессудь, ведьмак. Неволить его не стану. А вот поговорить могу… Может, выслушает.

Однако этого делать не пришлось.

Едва Васька слез с печи, ещё сонный и взъерошенный, так сразу и объявил:

— С тобой пойду, лесной князь.

А Северян даже не стал прятать улыбку. И, хлопнув мальца по плечу, велел собираться.

* * *

Прав был Кощун — дура она! Причем махровая…

Василиса топала за шагавшим по тропе медведем и напряжённо размышляла, а какого, собственно, хрена? Вернулась бы обратно в терем, нашла бы Одарку, через нее бы вышла на Настасью, а потом... Тут стройный план давал сбой.

По скупым объяснениям князя Василиса сделала вывод, что для обучения Додон мог отправить ее к черту на кулички. А ей такого не надо.

И вообще, когда она проснулась на печи, укрытая все той же накидкой, то, в общем… ну, расчувствовалась немного, что ли. Вот и ляпнула.

А сколько было бравурных заявлений о побеге… Но, если глянуть с другой стороны, то запасной вариант всегда есть. Северян по первому щелчку доставит ее в лапы княжьей семейке. Нет уж! Василиса решила, что пока ей лучше на воле. Авось найдет шанс сбежать обратно в свой мир.

За такими размышлениями она не заметила, что деревья стали реже. А потом совсем пропали.

— Твою ж маковку, — присвистнула тихонько.

Впереди раскинулось лысое, без единой травинки, плато, а за ним зубчатой грядой высились скалы. Не очень большие, но… Ух, какие интересные! Василиса приняла самый заинтересованный вид. А все потому, что князь вновь стал человеком. Разумеется, совершенно голым. И таким