# И всё пошло прахом - Кира Сорока

— Скажу честно, мне не нравится, что ты участвуешь в таком опасном шоу, — говорю я Тае. — И ты, скорее всего, недолго будешь этим заниматься.

— Мы это потом обсудим, — смущается она.

— Обсудим-обсудим, — шепчу у её виска.

Трусь носом о скулу. И как-то даже перед матерью совсем не стрёмно показывать, что я весь в Тае. В какой-то момент даже забываю, что мы тут с Таей не одни.

А потом мама уходит в уборную, и правда оставляя нас одних. Обнимаю свою девочку за плечи.

— Угостишь меня своей пироженкой, мм?

Тая выбрала клубничное с шариком мороженого сверху. Подцепив ложкой кусочек, подносит к моему рту. Хихикает, случайно пачкая уголок моих губ.

Жадно съедаю пирожное и чмокаю Таю в губы, пачкая её в ответ. Девушка шлёпает меня по плечу. Увернувшись от очередного поцелуя, тянется за салфеткой. И в этот самый момент в наш маленький мирок врываются отрезвляющие звуки: скрип стула, тяжёлый вздох отца.

Моя девочка пугливо отшатывается от меня и садится ровно. Я перевожу опьяневший взгляд на отца, с трудом выплывая из ощущения эйфории и лёгкости, которые наполняли меня несколько секунд назад.

— Где мама, Рамиль? — спрашивает папа.

— Сейчас вернётся.

Он хмуро смотрит на Таю, потом снова на меня.

— Что за цирк ты тут устроил? — морщится отец.

— Какой цирк?

Каждый мускул в моём теле каменеет, а сердце начинает частить.

— Ты не понимаешь, о чём я? — вскидывает брови отец. — Для кого это нелепое представление, Рамиль?

— Пап, я не понимаю…

Тая, молча сидящая рядом, вдруг усмехается.

— А что тут непонятного? Цирк — это я.

— Вот! Даже девочка всё понимает. Это какой-то бунт, Рамиль? Нежелание жениться на Лейле? Или ты просто решил хорошенько гульнуть перед свадьбой? Так гуляй! Пожалуйста. Но, может, стоит делать это не при нас с матерью?

Бля…

Меня сначала бросает в холод, потом в жар. На лбу выступает испарина.

Тянусь к Тае, пытаясь поймать её руку, но ловлю лишь воздух. Она отодвигается вместе со стулом как можно дальше от меня и поднимает перед собой раскрытые ладони. В её глазах шок, быстро сменяющийся убийственным холодом.

— Всё не так, — садится до хрипа мой голос. — Я не женюсь на Лейле. Это всё чушь собачья!

Отец надменно фыркает.

— Женишься, — лаконично заявляет он.

Тая вскакивает со стула. Я подрываюсь тоже.

— Не женюсь! — повторяю твёрдо.

— Что происходит?

Взволнованный голос матери звучит где-то рядом, но я смотрю лишь на Таю. Медленно приближаюсь к ней, чтобы обнять. Мы смотрим друг другу в глаза. Качаю головой, мысленно заклиная Таю не слушать отца и не верить тому, что он сказал.

Верить надо только мне.

— Наиль, ты что наделал? Ты сказал девочке про Лейлу? — это снова мама. — Таечка, присядь. Не переживай ты так! — начинает причитать она.

Тая вздрагивает и переводит взгляд на мою мать.

— Спасибо за чай, — звенит её голос. — Всего вам хорошего.

— Нет! Стоп! — успеваю поймать её руку и взрываюсь на отца: — Никакой Лейлы, ясно?! У меня уже есть девушка! Не нравится? Так это только ваша проблема!

Всего на секунду перевожу взгляд на родителей. И этой секунды оказывается достаточно для побега. Тая так молниеносно выдёргивает руку и так быстро покидает кафе, что я даже не успеваю понять, куда именно она делась.

— Сядь, Рамиль! — рявкает отец.

— Ни хрена!

— Боже, что вы творите? — хватается за сердце мама. В глазах у неё слёзы.

— Я сказал: сядь! — чеканит отец.

Но я разворачиваюсь и срываюсь с места. Как невменяемый, бегу по одной улице посёлка, потом по другой. Вглядываюсь в лица, бросаюсь на девчонок с рыжими волосами... Бормочу невнятные извинения...

Тая будто растворилась в воздухе, её нигде нет. Тогда я бегу к её дому. Хотя почти уверен, что к отчиму она сейчас не вернётся.

Из меня вырывается только мат. Кровь бурлит от злости на отца.

Какого хрена он наделал? Зачем вот так? Зачем так мерзко?

Бля…

Глава 26. Дыра

Тая

Устроившись на лавочке в некотором отдалении от площади, грею руки о стаканчик с чаем. Нет, на улице совсем не холодно. Жарко, душно… Но моё тело дрожит, как от лихорадки.

Ты меня сделал, Рамиль! Сделал…

Повелительница огня... Такая вся крутая, непробиваемая...

Задание получила, должна была его обобрать. А в итоге он меня отпикапил.

Цветы, браслеты за двенадцать косарей, комплименты, волшебные поцелуи, нежность… Я даже поверила, что не просто циркачка, которой он увлёкся во время отпуска. Что я…

Ну кто?

Девушка, которую в жёны возьмут? В Москву увезут?

— Ха! — нервно усмехаюсь.

Есть у него уже жена! Ну или будет. Его родители уже всё решили за него.

Мерзко-то как…

По телу пробегает крупная дрожь, чай подпрыгивает в стаканчике, выплёскивается, обжигая мне руки.

Блин…

Зажмурившись, терплю эту боль. Она приятная даже. Потому что немного заглушает другую, невыносимую... Ту, что в самом центре груди. Там бездна. Чёрная дыра.

Ненавижу!

Отвратительные слёзы бегут по щекам. Это слёзы жалости к себе.

Чёрт возьми! Хватит себя жалеть!

Вижу, что на площади собираются люди. Булат готовит атрибуты. Аня рядом с ним. Ещё Эдик с Ксюшей. Они — бывшие акробаты, иногда выступают в нашем шоу. Сегодня, видимо, заменяют меня, мой номер с клеткой.

Смотрю шоу издалека. Иногда отвлекаюсь на телефон, проверяю ВК.

Рамиль в чёрном списке и не может мне написать, но я вижу, что он в сети.

Прилетает новая заявка в друзья. Какой-то Трофимов Александр. На аватарке — парень в футбольной форме с номером девять. Заявку отклоняю. Этот Трофимов тут же присылает сообщение.

«Привет. Рамиль хочет с тобой поговорить. Ищет тебя. Дай ему возможность объясниться».

Сглатываю колючий ком и набираю ответ.

«Скажи ему, чтобы не утруждался. Мы закончили».

Кидаю парня в блок. Закрываю страницу вообще от всех. Никто мне больше не напишет.

И Рамиль не позвонит, его номер уже в блоке. Завтра я куплю новую симку, потом уеду.

Когда заканчивается выступление, толпа зрителей быстро начинает редеть, и я отчётливо вижу Рамиля. Он говорит с Булатом.

Да Боже!

Оба, кажется, на взводе. Аня с испуганным лицом хватает Булата за руку. Эдик с Ксюшей не вмешиваются, собирают инвентарь.

Я слышу как Рамиль и Булат орут друг на друга, но слов разобрать не могу. Мой отчим пихает Рамиля в грудь. Эдик срывается к ним, вклинивается между их телами. Вижу, как Анютка прижимает к уху телефон, и тут