Меня проиграли миллиардеру - Мэри Ройс

— Не переживай, я сказал, что у нас первая брачная ночь, и они пожелали нам не останавливаться ни на минуту, — успокаивает меня, а когда я хочу возразить едкой колкостью, Гаспаров забирает эту возможность, накрыв мои губы горячим ртом и унося в номер, который я обещаю осмотреть завтра. Сегодня есть только его губы и глаза, горящие сладким обещанием. А еще ни с чем не сравнимое удовольствие, которое я раньше никогда не испытывала. Сегодня я не хочу думать ни о муже, ни о сестре, ни о быстротечности времени. Пусть у меня есть только две ночи, но я решаю прожить их так, чтобы запомнить каждую восхитительную секунду и позже лелеять эти воспоминания в своем сердце.

21

Утыкаюсь носом в крепкую мужскую шею и задыхаюсь исходящим от кожи жаром с ароматом сладкого мускуса… и секса. И мне совершенно не хочется, чтобы это мгновение заканчивалось, пока внутри все еще приятно тлеет что-то новое, чувство, расслабляющее каждую клеточку моего тела. Невероятное и сводящее с ума.

Рома осторожно опускает меня на дрожащие ноги, еще пару мгновений удерживая в своих объятиях, дает мне время осознать, что только что произошло, ласково заправляя локон волос за ухо. А мне хочется заплакать от того, сколько нежности в его прикосновениях.

Вот только стоит мне ощутить между ног скользкую влагу, как щеки тут же вспыхивают запоздалым смущением. Дыхание вновь учащается, становится тяжелым. А изучающий взгляд на мне подобно сотням горящих угольков, этот мужчина упивается мной и заставляет чувствовать исходящее от него вожделения. Еще мгновение, и вот уже угасающая эйфория от прошедшего оргазма уступает место нарастающему возбуждению. А я позволяю этому случиться.

Убедившись, что я могу стоять ровно, Рома берет мои руки и опускает их на не до конца расстегнутую рубашку, вынуждая тихое аханье слететь с моих губ.

— Ты можешь закончить то, что начала, — вкрадчиво произносит он, провокационно царапая пальцами по шее.

Мой взгляд невольно перемещается на его губы, все еще блестящие от моего возбуждения, а затем к глазам, полным порока.

И я смотрю в них, не в силах противостоять желанию, рассыпающемуся по коже колючими мурашками.

О, боже… Это не может происходить со мной. Невозможно. Или я ошибаюсь?

Прикрываю глаза в попытке собраться с мыслями, но они, как трусливые зайчики, разбегаются в рассыпную. Он так красив… Так идеален, что у меня нет ни единого шанса соврать ему о том, что я не хочу продолжения.

Я хочу снять эту чертову рубашку и насладиться тем, что прячется под ней. И мои ладони прекрасно ощущают рельефные мышцы, такие горячие и твердые.

Проклятье, ну почему мне так нравится прикасаться к нему?

Настолько, что воздух накаляется незаконно быстро, наэлектризовывает наши тела и нарушает возможность контролировать собственный разум.

Мои движения становятся уверенней, пока я исследую то, что вызывает дикое предвкушение и сковывает низ живота нарастающим напряжением, от которого мне приходится свести ноги вместе. Облизнув пересохшие губы, я медленно вынимаю из петель последние пуговицы и под прицелом голодных глаз Романа, выдергиваю из штанов рубашку и снимаю ее, позволяя накрахмаленной ткани соскользнуть с широких мускулистых плеч.

Я кладу на них ладони и спускаюсь ниже, на выпуклые, испещренные чернилами бицепсы. Сжимаю, ощущая как они каменеют под моими прикосновениями. И мое сердце съеживается до невидимой молекулы от реакции мужского тела, пока я исследую его так, будто впервые в жизни вижу мужчину.

Восхитительное создание. Греческие статуи богов пародия на то, чем любуюсь я.

Внезапно Гаспаров останавливает меня, разворачивая спиной к себе, а потом я снова чувствую, как он гладит мою шею, опьяняет волшебными пальцами, прежде чем горячие губы касаются моего уха.

— Не двигайся, — его низкий голос будто пробирается мне под кожу, одновременно с пальцами, цепляющими бегунок молнии, который он мучительно медленно тянет вниз. — Я хочу уравнять наши позиции. Нечестно, что я не могу видеть то, — звук расстегиваемой молнии заглушает стук моего сердца, — что скрывает это платье.

Я запрокидываю голову, часто хватая ртом воздух, как только платье соскальзывает вниз, падая тяжелым облаком к ногам. А после он берет мои руки и поднимает их над головой, слегка подталкивая вперед и вынуждая опереться в стену.

— Не оборачивайся, — приказывает мрачным тоном, будто он уже на грани и готов вот-вот сорваться. Но сейчас я мечтаю, чтобы Рома перестал себя сдерживать, слетел с катушек и трахнул меня так, как мне обещали его глаза. Сглатываю, внезапно ощущая давление на пояснице, и делаю так, как мне велено, не сразу вспоминая, что мои трусики лежат на балконе. — Стой на месте. — Его хватка крепчает, когда я принимаю попытку расправить плечи, смущенная тем, что он увидит меня в новом ракурсе. Но все становится неважно, когда я слышу, как он расстегивает пряжку и резким движением выдергивает ремень. — Ты доверяешь мне? — мое ухо снова обдает горячий хриплый шепот, и я мучительно кусаю губу, хныканьем соглашаясь на все.

Шуршание одежды свидетельствует о том, что Рома окончательно разделся, и теперь я ощущаю, как он приближается ко мне, полностью накрывая меня своей тенью.

Комок с возбуждением и опасностью подступает к горлу, прежде чем моей шеи касается кожаный… ремень.

Что за?..

С трудом сглатываю, позволяя телу оцепенеть от неожиданного поворота, а панике споткнуться об ускорившийся пульс.

— Рома… — из горла вырывается осипший шепот, но оборачиваться я не рискую.

— Тами, не волнуйся. — Он кладет ладонь на мой подрагивающий живот. — Я знаю это пугает тебя…

— Я не… — меня обрывает резкое давление на горле, вынуждая открыть рот в немом крике. Но уже через секунду давление ослабевает, и я судорожно втягиваю воздух, ощущая горячее покалывание между ног…

Нет… мне не может это нравиться!

Вот только мое практически извивающееся и теряющее контроль тело доказывает мне обратное. Тело, которое несмотря ни на что чувствует себя защищенным рядом с этим мужчиной.

— Я знал, что тебе понравится, — хмыкает Рома, прикусывая мочку уха и нарочно толкаясь бедрами так, что собственной задницей я чувствую его твердый член. — Я обещаю, что не причиню тебе боль, не сделаю ничего, что может навредить тебе. — Его ладони поднимаются выше, сводя с ума нежными и в то же время требовательными поглаживаниями по коже. — Поверь мне, Тами. Отдайся мне. Позволь обладать тобой. — С губ срывается громкое аханье, когда он