# И всё пошло прахом - Кира Сорока

«Говори».

Это короткое слово бьёт по моим нервам, по лицу, по груди.

Говори…

Это слово пронизано холодом.

Начинаю злиться.

Яростно строчу:

«Выйди из отеля и поговорим!»

Рамиль: Говори.

Да Господи!

Вскакиваю с лавочки, собираясь уйти. Но тут же сажусь на место. Нервно дёргаю ногой, грызу ногти. Дурацкая привычка, с которой я справилась лет пять назад.

Берусь за телефон.

Я: Хорошо. Я скажу. Я сделала тест на беременность. Трижды. Они все положительные. Решила, что ты должен это знать.

Сообщение прочитано, но Рамиль молчит. Долго, костедробильно.

Я уже хочу написать ему, что зря приехала. Что зря с ним списалась. И вообще, пусть катится к своей невесте!.. Но тут внизу экрана появляется неожиданное уведомление.

«Отправка сообщений ограничена».

Что?

Рамиль отправил меня в ЧС? Исключил меня? Стёр? После того, что я ему сообщила?

Боже…

Нет уж, чёрт возьми! Пусть скажет мне в лицо, что обо мне думает!

Вскочив с лавочки, уверенно шагаю ко входу в отель. Мою решимость подпитывает ярость. Если бы не она, я бы уже просто рыдала на чёртовой лавочке.

Не хочу и не могу больше рыдать!

Обхожу стоящее у входа такси, поднимаюсь по ступенькам… и резко торможу, попав под прицел знакомых глаз. Ирина Альбертовна собственной персоной... Она выплывает из отеля и удивлённо таращится на меня, нервно потирая шею.

— Тая?.. Господи, как хорошо, что я тебя встретила!

Подходит ко мне и сжимает моё плечо. Как-то даже по-матерински.

— С тобой всё хорошо? Ты не заболела? — заглядывает мне в глаза.

Да, сейчас я очень плохо выгляжу. Это очевидно. Наверняка зелёного цвета. И не ела ничего сегодня. Просто не смогла себя заставить.

Почувствовав её ласковые руки и увидев тёплый взгляд, я невольно всхлипываю. Мои губы начинают дрожать.

— Тебя кто-то обидел?

Качаю головой.

— Просто… Я пришла сказать… Я пришла...

Давлюсь слезами, пытаясь не разрыдаться. Но не выдерживаю и, закрыв лицо ладонями, вою:

— Беременная я!.. Рамилю хотела сказать...

— Господи Боже!

Женщина отдёргивает от меня руки, словно я прокажённая. Тепло в её глазах сменяется сначала непониманием, потом шоком и, в конце концов — осуждением.

— Поехали со мной, — тянет меня к такси.

— Куда? — вяло сопротивляюсь, растратив всю ярость не пойми куда.

Теперь я чувствую только апатию и отголоски бессмысленной истерики.

— Я помогу тебе. Поехали, Тая.

Помогает мне забраться в салон, сама садится рядом. Говорит водителю:

— Отвезите нас в какое-нибудь нотариальное агентство.

Хлопая глазами, смотрю на мать Рамиля. Что задумала эта женщина?

Машина трогается, и она берёт меня за руку. Гладит мою кисть.

— Я не стану давить на тебя с выбором, — тихо говорит она. — Ты вправе родить этого ребёнка. Или не рожать. Но к Рамилю больше не приходи. У тебя будут средства, я помогу. Но сына моего втягивать не нужно. Он молод, глуп, импульсивен. Сегодня влюблён в тебя, завтра — в кого-то ещё. Да и ты жизнь свою испортишь, связавшись с человеком, который ещё не вырос, не стал мужчиной, способным содержать кого-то, кроме себя. У тебя же есть родные, Тая. Ты же не одна, верно?

Слабо киваю. Хотя, по сути, у меня нет никого. Но ей я этого не скажу.

Несмотря на всю нелепость ситуации, мне хочется рассмеяться в голос.

Вот это я попала! Фартовая девочка, ничего не скажешь!

До нотариального агентства мы доезжаем за пару минут. И я словно со стороны наблюдаю за разворачивающимся абсурдом.

В кабинете нотариуса составляется официальный документ, в котором я отказываюсь признавать отцом своего ребёнка Валиева Рамиля Наилевича. В котором заявляю, что не имею никаких претензий к его семье. И что никогда больше не появлюсь в их жизни.

За отступные я тоже расписываюсь. Хотя ничего не получала.

Да плевать… Мне противно в собственном теле и хочется скорее уйти отсюда.

Однако Ирина Альбертовна не отпускает, и после нотариуса мы идём с ней в банк.

Странная апатия не даёт мне сбежать от этой женщины. Ну или гнилой азарт посмотреть, что же будет дальше. В каком ещё дерьме меня вываляют.

Мать Рамиля что-то пишет на бумаге, пока работник банка готовит для неё наличку.

— Здесь мой телефон, — говорит она, отдавая мне листок. — Если денег будет недостаточно, позвони. Но будь благоразумна, Тая. Подумай тысячу раз, что делать дальше. Посоветуйся с семьёй. Этих денег хватит либо на приличную клинику и хороший отпуск на Кубе, либо на целый год достойной жизни. Поверь мне, Рамиль не смог бы сделать для тебя больше. У него просто нет таких возможностей. И его отец, конечно, не помог бы вам.

То есть… Она считает, что поступает гуманно, откупаясь от меня и своего внука таким образом?

Что ж…

В кассе получаем деньги. Я не знаю, сколько здесь, но, судя по всему, много. Мать Рамиля запихивает их в мой рюкзак. Выходим из банка, и она вновь берёт меня за руку.

— Если у тебя есть карточка, то лучше положи их на счёт. Большую сумму носить в рюкзаке не стоит.

— Я разберусь, — отвечаю, поморщившись.

Боже, да отпустите вы меня уже!

— Через четыре часа наш самолёт, Тая.

Растягиваю на губах нелепую картонную улыбку.

— Удачного полёта. Спасибо за деньги.

Теперь морщится она. Надеюсь, ей так же мерзко, как и мне.

— Что ж… ладно.

Отпускает мою руку и уходит, не прощаясь.

Подхожу к урне, выкидываю листок с её телефоном. Я бы и деньги тоже выкинула, вот только они мне очень нужны теперь.

И я ненавижу себя за эту меркантильность.

И за свою ущербность.

И за эту сделку, на которую согласилась.

Глава 30. Саморазрушение

Октябрь 2019

Рамиль

— Ну привет! — плюхается со мной рядом Карина.

Она, как всегда, хороша. Милая мордашка, правильный взгляд, с восхищением устремлённый на меня... Нежные розовые губки подрагивают, чёрные как смоль волосы подчёркивают точёные скулы. Грудь — упругая троечка. Одежда подчёркивает фитнес-фигурку. И попка огонь.

Я залипал на Карине раньше. Мы неплохо проводили вместе время. Даже очень неплохо.

— Привет, — роняю я и отвожу глаза от её декольте.

— Как-то ты не очень рад меня видеть... — гнусаво протягивает она.

У неё такой отстойный голос? Раньше я этого не замечал.

— А я к тебе остыл, — вырывается из меня.

— В смысле?

— В коромысле. Карин, иди погуляй, а? — смотрю на неё устало. — Здесь вся команда, выбери кого-нибудь другого.

— Ох, спасибо тебе, Рамиль, что разрешил! — взрывает