Сломанный Свет - Нина Море

Кир свернул на пустырь, остановился и отстегнул ремень. Затем отвёл своё сиденье далеко назад.

— Что ты делаешь? — Ева хмурилась, не понимая действий Кира, она запаниковала, вжавшись в кресло.

Только Кир был словно сам не свой, когда снял куртку, откидывая ее на задний ряд, а потом отстегнул ремень Евы.

— Нет, Кир! — пискнула девушка, когда сильные руки пересадили ее к нему на колени, и Ева почувствовала его возбуждение. — Отпусти! — била она его в грудь, только парню было все равно, он просто притянул ее и поцеловал, одновременно расстегивая пальто Евы, спуская с плеч и принимаясь расстегивать лифчик.

— Я тебе все объясню, котенок, только после. Сейчас я тебя так хочу, что крышу сносит, — хрипел Кир, уже расстегивая свой ремень.

— Нет! Ты сказал, что не любишь! Что это была терапия! Ты врал мне, Кир, — Ева возмущалась и рыдала, но от чего-то не могла противостоять действиям Кира, его рукам, которые сжимали бедра, удерживали ее, снимали пальто.

— Опять еле одета, — как в бреду произнес Кир, и вмиг разорвал колготки Евы, а затем и трусики. Девушка только взвизгнула.

— Нет! Кир, ты пользуешься мной! А потом снова бросишь? Это что? Биполярка! — Ева сама не понимала, что с ней, и почему сейчас так сильно хочет этого парня, ставшим ненормальным. И неужели он на самом деле любит ее. Тогда что это было за сообщение такое!

— Ева, я люблю тебя, верь мне сейчас. Забудь про сообщение, там ложь! — Кир освобождал себя от одежды, и Ева замирала в ожидании, когда их тела снова сольются. — Сейчас будет жестко, мне это надо, Ева… Хорошо?

Ева лишь кивнула, а затем издала протяжный стон, когда Кир резко соединил их тела.

Он двигался беспощадно, сильно, не целуя, а прикусывая ее нижнюю губу, сжимая волосы на затылке. Двигаясь снизу и прижимая Еву к паху.

— Девочка моя… Прости… Эти слова в голосовом были ложью… Я тебя люблю… Безумно, — говорил Кир на каждом движении, сжимая Еву в объятьях. Задирая ее свитер и припадая к открывшейся груди. — Я чуть не умер, когда говорил это… Я надеялся, что ты не поверишь…

— Что… ты… имеешь в виду… — Ева уплывала в своем сознании, растворяясь в безумии, что происходило между ней и Кириллом. Все ощущалось слишком остро. Она и не думала, что Кир имеет столько страсти… дикой… — Я больше не могу, Кир, — жалобно проскулила Ева, содрогаясь всем телом, прикусывая Кира за шею… А потом почувствовала как получает наслаждение и Кир…

* * *

— Так… значит Сергей теперь не опасен? — Ева все еще лежала на груди Кира, чувствуя, как ее поглаживают по голове. Она прижималась к Киру, ужасаясь его рассказу…

Она не могла даже представить, если бы Киру причинили зло… Как бы она тогда жила… Если бы Сергей убил ее самого дорого человека…

— Прости меня, Ева, — Кир сжал свою любимую в объятьях. — Я поступил, как трус… говоря такие вещи тебе… обманывая, что не люблю… Но я так эгоистично хотел к тебе вернуться… Хотел выжить… А потом вымолить прощение за свою ложь.

— Все хорошо, Кир… Я бы умерла, если бы с тобой что-нибудь случилось.

— Никогда не верь мне, если я вдруг скажу, что не люблю… Я и не скажу такого никогда… Я люблю тебя, Ева… Бесконечно…

— И безумно, — улыбнулась Ева, прижимаясь к груди Кира. — Ты маньяк, Кир, — она закусила губу, вспоминая, что он делал с ней в машине полчаса назад.

— Прости, котенок… Я не сдержался, — Кирилл виновато улыбался, поцеловал ее в макушку. — Я не причинил тебе боль?

— Нет, все хорошо… — Ева чувствовала, как краснеет. Все тело еще саднило от ненасытных действий Кира.

— Ты сейчас чего-нибудь хочешь? — прошептал Кирилл.

— Да. Я бы хотела меренговый рулет и мятный чай…

Кир улыбнулся. Ева захотела сладкого, значит она восстанавливается и успокоилась.

— Тогда поедем, скупим все пирожные в кафе.

Кирилл помог Еве осторожно перелезть на сиденье рядом, поправил ее юбку.

— Только, Кир, — Ева смущенно заправила локон за ухо… ее губы были искусаны и опухли, что просто дико возбуждало Кира, и он чувствовал, как вся кровь снова притекала к низу. — Мне нужно белье и колготки… А то … ты тут порвал все… — Ева покраснела еще больше, понимая, что ее слова звучат двояко.

— Конечно, солнце, заедем в ТЦ. Купим тебе все, что нужно.

* * *

Спустя час Ева уже сидела в уютном кафе их любимого торгового центра и ела самый вкусный меренговый рулет с клубникой, голубикой и киви, запивая все мятным чаем. А рядом сидел Кир, пил черный чай с лимоном и ел шоколадный кусочек торта.

Было тепло и уютно. Они просто сидели рядом, поедая сладости и периодически дотрагиваясь друг до друга. Ева улыбнулась, вспомнив, как они забежали в ТЦ, оба растрепанные и довольные... как купили с Киром ей новое белье — просто шикарные трусики-шортики, да и Кир еще настоял приобрести пару комплектов, которые обещал очень осторожно снимать с Евы. Вспоминала, как потом она, как воришка, переодевалась в примерочной, сказав девочкам консультантам, что ей очень хочется примерить все сразу… Не говорить же им, что белья на ней и вовсе нет.

А теперь, нервы так успокоились, что наступило приятное опустошение. Сильные руки обнимали Еву, и она просто наслаждалась атмосферой уютного кафе, музыкой, щебетанием людей, таких же отдыхающих.

Ева и Кир просто говорили ни о чем, и его голос успокаивал Еву.

— Опа, приветики-пистолетики! — рядом раздался голос Артема, он был с какой-то девушкой, миленькой шатенкой. — А вы тут какими судьбами, голубки?

— Привет, — Кир протянул руку Артему, пожимая. — Забежали в кафе.

— Ей! Свщвв-с-с! — Артем свистнул кому-то вдаль, и вскоре к ним подошли Сашка и Глеб.

Эпилог

После выпуска Кирилл получил звание лейтенанта внутренней службы. Вместе с Евой — уже своей женой — они уехали в большой, северный, стремительно развивающийся сибирский город, где воздух пах морозом, дымом от печей и возможностями. Там всё начиналось заново — с нуля, но уже вдвоём.

Кирилла распределили в отдел дознания отдела надзорной деятельности и профилактической работы. Работа оказалась сложной, требующей точности, выдержки и железного спокойствия. Он выезжал на пожары, стоял среди обгоревших стен, слушал дрожащие голоса очевидцев, составлял акты, спорил со специалистами лабораторий, докапывался до причин, искал закономерности. Лето приносило бессонные ночи — лесные пожары, возгорания, усталость, запах гари, который въедался в форму и кожу.

Но он любил это дело. Любил в нём правду. Любил