Пятнадцать суток на любовь и риск - Амира Алексеевна

Даша уже запрыгнула в машину. Староверов открыл свою водительскую дверь и еще раз взглянул на Амину:

— До свидания, Амина. — Сел в машину, захлопнул дверь.

«Он больше не приедет. Я больше его не увижу», — пронеслась в ее голове мысль.

Амина стояла, как вкопанная, и смотрела, как огни машины удаляются по дороге, растворяются в темноте и пропадают за поворотом. Теперь только полная, оглушительная тишина, нарушаемая стрекотом сверчков.

*** Амина приоткрыла калитку. Ее возвращение заметил только Гриша. — Все хорошо? — спросил он, подходя. — На тебе лица нет. Ты чем-то расстроена? — Нет, — она заставила себя улыбнуться. — Все в порядке. Я просто немного устала. Они сели за стол. Уход Даши принес Амине лишь частичное облегчение — исчез источник яда, но оставшееся напряжение никуда не делось. Гости постепенно начали расходиться. Первым ушел дед Василий. Вслед за ним и дед Степан и баба Вера. — Ба, не переживай. Мы с Гришей здесь все уберем. — Заверила Амина, поймав сонный взгляд бабушки. — Ну, хорошо. — Устало зевнула Зинаида Петровна. — Мы тогда с дедом пойдем в дом. Амина и Гриша остались одни во дворе, освещенном теперь только одинокой лампой над крыльцом. — Ну, приступаем за работу. — Гриша потянулся и засучил рукава на своем теплом, вязаном свитере. Его настрой был боевой. — Я уберу со стола, а ты принеси из бани воду. — Командовала Амина. — Так точно, госпожа! Амина улыбнулась и принялась сгребать со стола тарелки и стаканы, а Гриша, схватив два ведра, скрылся в дверях бани. Она поймала себя на том, что краем глаза ищет в темноте за калиткой огни машины, и тут же яростно гнала эти мысли прочь. «Не думать. Не думать о нем. Ты же влюблена в Гришу. Он — твой парень. А о нем забудь. Тем более он сам просил об этом». Гриша вернулся с ведром воды, они вместе принялись мыть посуду. Плеск теплой воды, скрип тарелок, — знакомые, уютные звуки расслабили Амину, и ей удалось даже на немного забыться. — А этот Староверов хороший парень, — негромко заметил Гриша, складывая чистую посуду в одну кучу. — Совсем не такой высокомерный и надменный, каким я его представлял прежде. У Амины задрожали пальцы. Она чуть не уронила тарелку. — Да, он хороший, — выдавила она, потупив взгляд. — Спасибо, что приехал. Я очень… рада… тебя видеть… Она попыталась поймать то самое былое тепло, ту легкость, что была между ними раньше, но не получилось. Что-то изменилось. Изменилось внутри нее. Гриша обнял ее за талию, притянул к себе. — Я постоянно думал о тебе… — Он поцеловал ее. Его губы были такими знакомыми, такими родными, но этот поцелуй не вызвал в ней никаких прежних чувств. Она закрыла глаза, пытаясь утонуть в его объятии и ласках, но перед глазами тотчас предстал другой образ, другой взгляд, другие губы… Чем сильнее она старалась забыть его, тем ярче всплывали воспоминания. — Что-то ты какая-то не такая, — мягко заметил Гриша, отпуская ее. — Я… Я устала. — Ответила Амина. — Ясно. — Улыбнулся Гриша. — Занесем посуду в дом? — Нет, оставим все здесь, завтра я все занесу в дом. Не хочу будить деда с бабушкой. Они наверняка уже спят. — Да, так будет правильно.

Они погасили лампу над крыльцом, и двор тотчас погрузился в темноту, пахнущую дымом и ночной прохладой. — Я пойду? — на прощанье Гриша еще раз обнял ее, но целовать на этот раз уже не стал. — Да. — Улыбнулась ему Амина. — Доброй ночи! — Сладких снов! Амина проводила его до калитки, потом сразу же вошла в дом. Переоделась в пижаму и нырнула под одеяло. Сон к ней не шел. Она долго лежала с открытыми глазами и смотрела в потолок. Внутри нее все кричало. Желание «не думать о нем» сработало в точности наоборот. Его образ, его голос, воспоминания этой мимолетной связи — все осталось в ней тяжелым, несбыточным грузом. «Я не могу обманывать Гришу, но признаться ему во всем и сказать, что я больше не люблю его — это, наверное, было бы хуже». Амина перевернулась на бок, лицом к стене, и крепко зажмурила глаза. «Не буду думать об этом сейчас. Подумаю об этом завтра», — повторила она слова Скарлетт О'Хара из «Унесенной ветром» и медленно стала погружаться в сон.

Глава 23

Понедельник ворвался в окно не ярким солнцем, а холодным, цепким сиянием. Это утро отличалось от предыдущих резким перепадом температуры. Воздух за ночь остыл, и первые лучи солнца, еще слабые, не успели прогнать ночные заморозки. На траве, на крыше домов и сарая, на грядках лежал серебристый иней, больше похожий на осенний, чем на весенний.

Погода показывала свои капризы.

Амина накинула на плечи теплый, вязаный кардиган и вышла на крыльцо.

Воздух был чистым и прохладным. Пахло промерзшей за ночь землей, дымом из печной трубы — Зинаида Петровна с раннего утра пекла в печи блины, и со стороны речки обдувал свежий ветерок. Грачи, прилетевшие недавно с юга, с громким карканьем деловито сновали между ветвями деревьев, заглушая волшебное пение других птиц.

Амина глубоко вдохнула. Пора. Она поправила лямки рюкзака на плечах, и отправилась в путь. Ее взгляд был прямым и твердым. Она твердо решила сегодня вечером, после работы, рассказать Грише правду. Скажет, что не любит его. Скажет, что ее сердце, против воли и разума, отдалось другому. И пусть даже если Староверов вскоре уедет и никогда больше не вернется в их Богом забытую местность — жить с ложью, притворяясь влюбленной в Гришу, Амина больше не могла.

Шесть километров пролетели, как один долгий, тягучий миг. Всю дорогу до библиотеки Амина репетировала речь для Гриши. Искала слова, более мягкие и точные, но, чтобы она не сказала — это все равно ранит Гришу. Это ее и саму ранило.

Дверь в библиотеку скрипнула, впуская ее в царство безмолвия. Тишина была абсолютной.

Сегодня понедельник — день для уборки. Амина включила старое радио, висящее на стене, и из динамика, шипя и потрескивая, полилась тихая, тоскливая мелодия, и тотчас принялась протирать полки, оставляя на поверхности влажные следы, которые тут же исчезали. Расставляла книги, периодически задерживая взгляд на работах своих любимых писателей и поэтов. Потом очередь дошла мыть окна.

Солнце уже растопило утренний иней, заливая мир теплотой и светом. За окном жизнь кипела: проезжали машины, мимо шли люди, пробегали собаки, две сороки прыгали с одной ветки березы на другую. И тут ее взгляд останавливается на Даше. Девушка быстрым шагом направлялась прямо к ней, в