Пятнадцать суток на любовь и риск - Амира Алексеевна

Вскоре дверь скрипнула. Вошла Даша.

— Привет. — Холодно поздоровалась она.

— Привет. — Ответила Амина, не прекращая мыть окна.

— Мне нужно тебе кое-что рассказать. — Ее приближающиеся шаги по деревянному полу отдавались гулко в звенящей тишине. — Важное.

Амина выпрямилась. Внутри все сжалось. Она чувствовала, что сейчас произойдет что-то непоправимое.

— Я слушаю. — Сказала она, стараясь вести себя спокойно.

— Речь пойдет о Староверове.

Амина усмехнулась.

— Ну, да, о ком же еще может идти речь, как не о нем?

Губы Даши растянулись в довольной улыбке.

— Так вот. — Девушка сделала паузу, смакуя каждым миг. — Вчера, после того, как мы уехали от тебя… Он был не в настроении и немного пьян… Оказалось, ему нужна была компания. В общем, он мне предложил продолжить вечер в его квартире.

Она произнесла последнее предложение с особой, ядовитой нежностью.

Амина молчала, сжимая в руках сухую тряпку, которой протирала стекла на окнах.

Даша продолжала говорить:

— Мы посидели, поговорили… Выпили вина. А потом… — она пожала плечами, делая вид, что смущена, но в ее глазах плескалась жестокая победа. — Ну, ты понимаешь. Я осталась у него. На всю ночь.

Тишина в библиотеке стала абсолютной. Даже радио замолчало. Амина слышала лишь только биение своего сердца. Перед глазами поплыли темные пятна.

— Я тебе не верю. Ты врешь. — Прошептала Амина, но в ее голосе не было ни капли уверенности.

— Вру? — фыркнула Даша. — Хочешь, опишу все его родинки на теле? Или то, как он нежен в постели? Кстати, на его теле есть татуировка — черный скорпион на левой гриди. Думаешь, откуда мне это известно? Но если ты не веришь, спроси его обо всем сама.

Амина почувствовала физическую тошноту.

— Зачем ты мне все это рассказываешь? — с трудом выдавила она.

— Чтобы ты не витала в облаках. Староверов — мой. Ты проиграла, подруга. — Голос Даши был жестоким.

— Я же с тобой не соревновалась, чтобы проиграть. — Амина продолжала держаться спокойно, хоть это и удавалось ей с большим трудом. — И Илья Александрович никогда не был моим, чтобы ты его делила со мной. Но я тебя поздравляю. Ты добилась, чего хотела. — Она отвернулась к окну и продолжила протирать тряпкой стекла. — А теперь уходи. Ты же сказала все, что хотела?

— Да, я все сказала. — Даша развернулась и пошла к выходу. На пороге она обернулась. — И еще… Илья сказал, что скоро уезжает, и он предложил мне поехать с ним. Я согласилась. Сегодня буду увольняться с работы.

— Уходи, — тихо сказал Амина.

— Прости, что так вышло. — Произнесла Даша, смягчив голос. — И Амина… Гриша у тебя хороший. Цени, что имеешь. Не гоняйся за иллюзиями. Я должна была рассказать тебе правду о нас с Ильей, пока ты не совершила ошибку. Какая-никакая, я все же твоя подруга. И желаю тебе только счастья.

Дверь захлопнулась. Амина осталась одна. Одна в оглушительной тишине, которая теперь наполнена отголосками Дашиных слов.

Девушка медленно сползла на пол, поджав колени.

Все, что она чувствовала к Староверову — вся та трепетная нежность, — теперь была растоптана. Превращена в нечто пошлое и грязное.

Амина не плакала. Слез не было. Была только ледяная, мертвая пустота.

В этот самый момент ее взгляд падает на лежащую рядом на столе книгу. Повесть Карамзина Николая Михайловича «Бедная Лиза».

Амина не знала, сколько времени просидела на полу, прижавшись лбом к коленям. Мысль о предстоящем разговоре с Гришей вызывала лишь острую, физическую тошноту.

«Нет, я все равно во всем ему признаюсь. Играть с чувствами Гриши я больше не намерена», — решила она и уже хотела встать с пола, как внезапно дверь скрипнула, и вошел Гриша.

Он выглядел необычно серьезным и сосредоточенным. Увидев Амину, сидящую на полу, с пустым взглядом, он нахмурился и быстро подошел к ней.

— Амина, что случилось? Тебе плохо? — Гриша опустился перед ней на корточки и смотрел на нее взглядом полным искренней заботы.

— Я должна тебе кое-что сказать. — Тихо проговорила Амина, понимая, что после своего признания она навсегда потеряет не только любящего ее человека, но, возможно, и друга. — Я не могу…

— Что ты не можешь? — Гриша смотрел ей прямо в глаза.

— Я не могу быть с тобой. Я… Я полюбила другого… Прости.

Она произнесла это, глядя на пол, боясь поднять взгляд и увидеть в глазах Гриши боль. Потом крепко зажмурила глаза, затаила дыхание и стала ждать реакцию Гриши.

Ее ожидания не оправдались. Никаких ярко-выраженных эмоций. Вместо этого она услышала… тихий, облегченный вздох.

Амина осторожно подняла на Гришу глаза и увидела, как на его лице медленно проступает широкая, счастливая улыбка.

— Ох, Амина… Слава Богу!

Девушка застыла с раскрытым ртом, не в силах понять его.

— Что?

Гриша с облегчением плюхнулся на пол рядом с ней, прислонившись спиной к стене.

— Амина, я тебя люблю. Очень. — Произнес он, сгребая пальцами свои густые волосы. — Но как сестру. Самую родную. Я это понял недавно… Но не знал, как тебе это сказать.

В библиотеке воцарилась оглушительная тишина. Амина смотрел на него, не веря своим ушам.

— Значит, ты… ты не злишься на меня?

— Злюсь? — он рассмеялся. — Да я готов от счастья плясать! Знаешь, как я боялся тебе признаться в этом? Боялся, что своим признанием сломаю тебе жизнь. А ты, выходит, сама… Кстати, кто он? Кто тот счастливчик, в которого ты втрескалась по уши? Постой! Дай я угадаю. Это… Это, случайно, не наш новый оперуполномоченный — Староверов Илья Александрович?

Услышав его имя, у Амины сжалось сердце.

— Нет… не важно. Это… уже не имеет значения. Глупая история. — Из ее груди вырвался странный, скомканный смешок.

— Так, рассказывай. Что произошло? — Гриша смотрел на нее, и, кажется, все понял без слов.

Парень встал, взял Амину за руку, поднял ее с пола и усадил на диван. После сразу же сел рядом.

— Рассказывай. Что между вами произошло?

— Между мной и Ильей Александровичем ничего нет. Мы просто… Мы поцеловались один… два раза. И все. Это ничего не значит… для него.

— Но что-то тебя ведь расстроило? Что он сделал? — на лицо Гриши упала тень.

— Даша приходила утром. Сказала, что этой ночью она была с ним. — Проговорила Амина, потупив взгляд.

Неожиданно Гриша рассмеялся.

— Дашуля-то наша? — переспросил он сквозь смех. — И ты поверила?

— Нет, не совсем… Просто она говорила так убедительно… А что если она, в самом деле, была с ним? Тогда я не стану мешать их счастью. И вообще, он мне ничего не обещал. Он вообще сказал мне вчера обо всем забыть. Гриша, он уезжает. Его командировка