Человек государев 4 - Александр Горбов
Едва мы вышли на улицу, как Захребетник поднял взгляд к небу и прищурился.
— Погода портится, будет снежная буря. Похоже, Миша, сама судьба хочет, чтобы мы задержались здесь и разобрались с колдуном.
Глава 19
Шелкопряд
— Доброе утро, Михаил Дмитриевич!
Не дожидаясь приглашения, Бобчинский плюхнулся за мой столик. Уездный исправник был бодр, свеж и лучился оптимизмом.
— Приятного аппетита! Не возражаете, если я составлю вам компанию за завтраком? А то с утра даже маковой росинки во рту не было — сразу к вам помчался со списком. Вот, держите.
Он пододвинул ко мне исчёрканный листок и обернулся, чтобы подозвать официанта. Я не стал отрываться от еды: всё равно имена мне ничего не скажут, и людей надо смотреть вживую. Так что я спокойно закончил завтрак, выпил кофе и только после этого пробежал глазами по списку — два десятка самых обычных имён, в основном женских.
«Женщин сразу вычёркиваем?» — уточнил я мысленно у Захребетника.
«Ты меня вчера чем слушал? — Он послал мне картинку, как закатывает глаза. — Это ведьмы исключительно тётки, а колдун может быть любого пола».
«Понял. Извини, кажется, я не до конца проснулся».
«Давай уже поторапливайся. Где там наш провожатый?»
— Антон Антонович не шможет ш вами поехать, — будто угадав мои мысли, сообщил Бобчинский, доедая ватрушку, — приболел. Так что я буду вашим сопровождающим.
Он допил чай залпом, вытер рот салфеткой и отрапортовал:
— Я готов!
— Тогда едем. Не будем терять время.
Возле гостиницы нас ждал возок, поставленный на полозья, возницей на котором сидел хмурый полицейский. Таким составом мы и отправились в путешествие по городу. Методично объезжали адреса, Бобчинский под какими-то пустяшными предлогами просил позвать нужного нам человека, а мы с Захребетником диагностировали его. Увы, к несчастью, ни один из указанных в списке приехавших в город не подходил на роль колдуна. И хоть одну тётку муж при нас обзывал ведьмой, но ни капли магии в ней не было.
«Без толку это всё, — недовольно ворчал Захребетник. — Умный он, зараза, как-то умудрился спрятаться. Наверняка морок на нашего исправника навёл, чтобы в список не попасть. Заранее подсуетился, чтобы тот про него забыл напрочь».
«И как мы его искать будем?»
«Подумать надо. Есть методы, но сложные и требующие сил».
Захребетник погрузился в мрачное молчание, а я велел Бобчинскому везти меня обратно.
* * *
Едва я вошёл в гостиницу, Захребетник трепыхнулся у меня в груди.
«Стоять!»
Он резко перехватил управление. Остановился на месте и шумно втянул носом воздух.
«Чувствуешь, Миша? Так пахнет тёмное колдовство, причём свежайшее».
В воздухе действительно чувствовалась странная смесь запахов дёгтя, сладковатой гнили, горелой бумаги и самую чуточку серы.
«Это уже переходит всякие границы. Прямо у меня под носом!»
Захребетник буквально закипел от гнева. Сжав зубы, он быстрым шагом двинулся через холл к ресторации. Резко распахнул двери, и перед нами открылась странная картина.
Столы были сдвинуты к стенам, а на освободившемся пространстве двигались люди. Те самые пассажиры, что я видел на привокзальной площади и которые после меня заселились в гостиницу. Сейчас они лихо отплясывали камаринскую. Но без музыки, только под звук шагов. Завораживающее и в то же время неприятное зрелище.
Они выкаблучивали ногами, притопывали и двигались по кругу. А в центре Добчинский, университетский профессор и хмурый офицер пытались перетанцевать друг друга вприсядку.
Вместо разухабистого веселья на лицах людей застыл ужас. У строгих дам по щекам текли слёзы, прокладывая по слою пудры тёмные дорожки. И все фигуры были словно опутаны тёмной невесомой паутиной — тёмным заклятием.
Бац!
Захребетник хлопнул в ладоши, и по залу будто прокатилась прозрачная волна воздуха. Смывая колдовскую паутину и сбивая танцоров с ритма. Люди застыли на месте, хлопая глазами и судорожно глотая ртом воздух.
— Дамы и господа!
Голос Захребетника прогрохотал медным набатом.
— Мне кажется, вам хватит на сегодня танцев. Идите к себе в номера и вздремните, чтобы восстановить силы.
Люди закивали и двинулись прочь, обалдевшие и непонимающие, что произошло. Но я был уверен, что они в точности выполнят приказ Захребетника.
«С ними всё будет в порядке, мы вовремя тут появились».
— Пётр Иванович, — Захребетник поймал за локоть проходившего мимо Добчинского, — будьте любезны, велите принести в мой номер кофе.
— А? Что? Кофе? Да-да. — Добчинский несколько раз моргнул, постепенно приходя в себя. — Сейчас же велю сварить. А вы не знаете, что тут случилось? У меня в голове что-то всё перепуталось…
— Всё в порядке, Пётр Иванович. Примите валерианы для успокоения нервов и занимайтесь своими обычными делами.
* * *
Полный праведного гнева, Захребетник поднялся в наш номер.
— Ему это кажется смешным? Вот это вот непотребство? Да ещё и на моей территории! Ну всё, я теперь из него душу вытрясу. Мы с тобой тоже пошутим. Так пошутим, что колдуну тошно до печёнок станет.
Он влетел в комнату и тут же нашёл взглядом Принцессу.
— Ко мне!
Собака недовольно заворчала, но подошла к Захребетнику.
— Хорошая девочка!
Он присел перед ней и нащупал на ошейнике медальон — металлический кругляш с именем Зубова и его московским адресом. Прямо поверх надписи Захребетник пальцем начертил хитрую фигуру, на секунду вспыхнувшую белым огнём.
— Умница, — потрепал он Принцессу по голове. — Теперь ты злому дяде сможешь сделать добрый кусь.
«Это ты что такое сотворил?»
— Собаки, в отличие от других животных, колдунам неподвластны. Взять их под контроль или заставить служить они не могут. Так что наша Пуся поможет нам его взять. А я только добавил ей немного защиты и незаметности. Нормально всё будет, верь мне.
«Ладно, поверю тебе на слово».
— С собачкой разобрались, а теперь тобой займёмся.
«Тоже мне ошейник с защитным медальоном повесишь?»
— Не юродствуй. Научу тебя кое-чему, чтобы мог колдуну вломить.
Захребетник вышел на середину комнаты и размял кисти рук.
— Против тёмных сущностей, хоть колдунов, хоть ведьм, хоть бесов, нет ничего лучше, чем свет.
«Просто свет?»
— Нет, фонарик тут не годится, — рассмеялся Захребетник. — Тут нужен особый свет силы. Это не заклятие, в привычном тебе понимании. Это… Как бы объяснить…
Он на несколько секунд задумался.
— Представь, что твоя жажда справедливости, возмущение неправдой и гнев на зло —
