Человек государев 4 - Александр Горбов
— Ну как же! Молоко в городе всё напрочь скисает, даже часа не стоит! — подал голос Земляника. — Огонь горит с прозеленью. Вот, посмотрите!
Он вытащил коробку спичек, зажёг одну и показал, что в пламени проскальзывают зеленоватые язычки.
— Колокол с колокольни упал! — Поднял вверх палец Бобчинский.
— Собаки и кошки линять посреди зимы начали, — Земляника стал загибать пальцы. — Гроза со снегом была. Крысы из города сбежали. Вороны стаей каждое утро над площадью кружатся. Все часы в Моголе на час спешить стали!
— У аптекаря Христиана Ивановича, — Бобчинский выразительно посмотрел на меня, — заспиртованная змея шевелится и стеклянную банку изнутри кусает!
Захребетник кивнул и сделал задумчивый вид.
«Похоже, Миша, и правда колдун. Признаки, конечно, народные, совершенно ненаучные, но верные».
«И что мы будем делать?»
«Искать, конечно. Но у меня есть две хорошие новости. Во-первых, колдун неопытный. Видно, что силу получил недавно: сначала пробовал, учился, потом во вкус вошёл. Во-вторых, он ещё кровь не распробовал. Значит, нам его легко будет взять, может, даже город уцелеет. Ну, почти».
«И как мы его ловить будем? Ты его след можешь взять?»
«Я тебе что, собака-ищейка? Проведём расследование, выявим подозреваемых и найдём виновника».
— Господа! — объявил Захребетник. — Я берусь найти вашего колдуна и избавить от него город.
Лица у Сквознякова и Бобчинского просветлели. А Земляника печально на меня посмотрел и грустно вздохнул — он в успех предприятия не верил и заранее смирился с поражением.
— Но мне потребуется ваше деятельное участие.
При этих словах Сквозняков слегка побледнел, Бобчинский решительно сжал губы, а Земляника снова обречённо вздохнул.
— Михаил Дмитриевич, боюсь, — Сквозняков вытер лоб платком, — я вряд ли буду вам полезен. Увы, но никакой магией не владею и не смогу к колдуну даже приблизиться.
— Вы меня не так поняли. Ловить его буду я сам и не требую от вас подвигов. А вот для того, чтобы его найти, ваша помощь придётся весьма кстати.
Все трое облегчённо выдохнули. Вот же ж трусы!
«Ты не прав, Миша, — осадил меня Захребетник. — Они проявили немалую смелость, придя к тебе со своей проблемой. Но столкнуться с колдуном лицом к лицу — выше сил обычного человека».
— Что мы должны сделать, Михаил Дмитриевич?
— Городок у вас маленький, насколько я успел увидеть. Все на виду, верно?
Бобчинский кивнул.
— Тогда вам не представляет сложности составить для меня список тех, кто приехал в город от шести до трёх месяцев назад. Всех, от детей до глубоких стариков. Можете это устроить?
— Конечно, с лёгкостью.
— Желательно, чтобы к утру он у меня был. И кто-то из вас должен будет поехать со мной, чтобы я посмотрел на этих людей.
— Пётр Иванович сделает список, — сказал Сквозняков. — А я поеду с вами, чтобы не вызывать лишних подозрений и волнений.
— Отлично. Тогда жду вас завтра утром. Да, кстати, подскажите, пожалуйста, где у вас находятся почта и телеграф?
— Тут рядышком. Как из гостиницы выйдете, налево, и через квартал дом с синей вывеской.
Троица удалилась, а я пошёл к себе в номер.
«Зачем нам на почту?» — спросил я у Захребетника.
«Коршу телеграмму отправим на всякий случай. Ну и посмотрим, из-за чего доклады местного начальства не доходят до губернских властей».
* * *
С собой я взял Принцессу, чтобы проветрилась и сделала свои собачьи дела. Неспешно прогуливаясь в сторону почты, я разглядывал улицы Моголя и подмечал, что градоначальник здесь не сидел, грея руки в казне, а действительно заботился о городе. Вокруг было чисто, ухожено и как-то по-домашнему. Жители украшали свои дома, казённые заведения не выглядели обшарпанными, фонари исправно зажигались, и даже местные забулдыги держались солидно и с достоинством.
Почта занимала первый этаж небольшого особняка и работала по расписанию. Стоило нам войти, как Принцесса глухо рыкнула, а шерсть у неё на загривке встала дыбом.
— Тише, Принцесса, тише, — я успокаивающе погладил её по голове. — Это почта, ничего опасного здесь нет.
За длинной конторкой сидел седой дядька, принимавший письма и телеграммы. А в глубине помещения бездельничал телеграфист с рыжими усами, сидя за своим аппаратом. Других посетителей не было, и я сразу подошёл к почтальону.
— Добрый вечер! Телеграмму в Москву отправить можно?
Седой почтальон медленно кивнул.
— Можно.
— Какой тариф, не подскажете?
Почтальон снова кивнул и неспешно потянулся к листку с ценами.
— В Москву. Десять слов. Двадцать две копейки.
Говорил он заторможенно, растягивая слова. Я встретился с ним взглядом и увидел абсолютно пустые глаза, лишённые мыслей и эмоций. Словно передо мной был манекен, а не живой человек.
«Эй! Захребетник, ау! Ты это видишь?»
«Вижу. Спокойно, сейчас разберёмся».
Захребетник перехватил управление и добродушно улыбнулся почтальону. Но тот как смотрел перед собой тусклым взглядом, так и продолжил это делать, никак не реагируя. Захребетник взял бланк и полез в карман за «регентом». Нацепил его на нос и кинул короткий взгляд на почтальона.
Вокруг его головы парила тёмная дымка. Полупрозрачная и едва различимая, но мы с Захребетником её сумели заметить. И точно такая же окружала макушку телеграфиста, сидевшего дальше.
— Любезный, а не подскажете, могу я увидеть почтмейстера?
Почтальон заторможено кивнул.
— Нет его. Он болеет.
— Ох, горе-то какое. А чем? Если что-то серьёзное, я могу посоветовать очень хорошего врача.
— Он болеет, — как заведённый, повторил почтальон. — Приходите на будущей неделе.
«Никакого сомнения — в городе настоящий колдун. И этот болванчик, и телеграфист под чарами. Теперь понятно, куда делись доклады, отправленные в губернию. И нашу телеграмму в Коллегию они никуда не отправят».
«Ты их расколдовать можешь?»
«Даже пробовать не буду. Во-первых, надо поэкономить силы, они ещё для колдуна пригодятся. Во-вторых, подобные чары проще всего снять, убив хозяина».
«Получается, Коршу мы доложить ничего не сможем?»
«Не страшно, сами со всем разберёмся. Впрочем…»
— Любезный, а можно отправить открытку? Ага, вот эту симпатичную, пожалуйста.
Захребетник быстро написал на открытке: «Привет из старинного города Моголь. Грузите апельсины бочками! Скуратов» — и указал домашний адрес Корша. Отдал её почтальону, расплатился и пошёл к выходу.
«При чем здесь апельсины и бочки?»
«Вот! Корш тоже поймёт, что дело неладно. И обязательно пошлёт кого-нибудь
