Человек государев 4 - Александр Горбов

Резко вернув мне управление, Захребетник толкнул меня изнутри.

«Вытяни руку».

Следующий час он учил меня «делать свет». Ругался, отвешивал мне мысленные подзатыльники за непонятливость и скрипел зубами. Наставником он оказался требовательным и слегка раздражительным. Но в конце концов я понял, чего именно он от меня добивается, и выполнил упражнение. С моей ладони сорвался луч ослепительного света. Всего на пару мгновений, но Захребетник остался доволен.

«Сойдёт для первого раза. Господину колдуну и этого будет достаточно. Уверен, он оценит наш сюрприз».

— Осталось его найти.

«Найдём, не сомневайся. А теперь пойдём пообедаем. На сытый желудок и думается лучше».

* * *

Я спустился на первый этаж, собираясь пойти в ресторацию. Но за стойкой увидел Марью — глаза у девушки покраснели, будто она недавно плакала. И она опять была без очков, подслеповато щурясь. Захребетник перехватил управление и лёгкой походкой двинулся к ней.

— Сударыня, — он дружески улыбнулся, — что-то случилось? Вас кто-то обидел?

— Нет-нет, что вы. — Она помотала головой и шмыгнула носом. — У меня всё хорошо.

— Вы уверены? Я с лёгкостью могу помочь вам.

— Да как же вы поможете, — она горестно вздохнула, — когда мне очки не идут?

— Кто вам сказал такую глупость?

— Иван Васильевич.

— Это ещё что за гусь?

— Он не гусь, ваше благородие. А студент, аж в самой Москве учился! Уж он-то в столичной моде понимает. И знаете, что сказал? Что девушкам очки носить — моветон!

Девушка снова шмыгнула носом.

— Милая Марья, — Захребетник вытащил платок и протянул ей, — могу вас заверить: дамы в Москве не стесняются носить очки, и никто не говорит им подобных бестактных глупостей. Если бы вы видели салоны дамских очков в самом центре столицы, то сразу бы поняли, что ваш студент ничего не понимает в моде. И перестали бы водиться с этим глупым молодым человеком.

— А я и не вожусь с ним, — девушка просветлела лицом от услышанного. — Он сам сюда пришёл. Хотел что-то Петру Ивановичу сказать, но тот занят был. Глянул недовольно, как постояльцы обедать идут, губы скривил, мне про очки сказал и ушёл.

Захребетник тут же встал в стойку.

— Значит, перед самым обедом? Когда все в ресторацию пошли? Очень интересно. А фамилия у этого студента какая?

— Тряпичкин. Он осенью, как его тётка померла, в город вернулся из Москвы. Наследство получил, но обратно не поехал. Говорил, что надоела столичная жизнь, хочет в родном городе жить.

— Спасибо, милая Марья, вы мне очень помогли.

Захребетник пошёл в ресторацию, на ходу вернул мне управление и задумчиво хмыкнул у меня в голове.

«Осенью, значит, приехал. Как раз подходит нам по времени. И в гостинице появился как раз перед пляской. Интересно, да?»

«А почему его в списке не было?»

«Хороший вопрос. Вот и задай его нашему дорогому Бобчинскому».

Уездный исправник сидел за столиком в ресторации и увлечённо поглощал щи из огромной тарелки.

— И снова здравствуйте, Пётр Иванович. — Я подсел к нему, решив совместить обед с разговором. — Приятного аппетита!

— Ммм… Спасибо, Михаил Дмитриевич! Тоже пообедать решили? Очень рекомендую суточные щи. Я специально сюда прихожу, чтобы их откушать. Уж больно они тут хороши!

— Так и сделаю. А скажите, Пётр Иванович, вам знаком некто Тряпичкин?

— Иван? Конечно, знаком. — Бобчинский отложил ложку. — В Москве учился, но на третьем курсе отчислили за какие-то грешки. А тут тётка его, Елена Фёдоровна, померла, земля ей пухом. Вот он и приехал: особняк по завещанию получил и капиталец кой-какой.

— А почему вы его в списке не указали?

— Так ведь он не приезжий, — искренне удивился Бобчинский, — а тутошний.

Захребетник мысленно закатил глаза.

«Тутошний! Ага, как шелкопряд».

«Какой шелкопряд?»

«Тутовый. Ай, не отвлекайся, это игра слов. Давай обедай и проведаем этого Тряпичкина. Чувствую, он именно тот, кто нам нужен».

Я заказал щей, как советовал исправник, бефстроганов с картофелем и ватрушку на десерт. И пока мне всё это несли, расспрашивал Бобчинского о «тутовом» студенте.

— Простите, Михаил Дмитриевич, я что-то запутался. Вы думаете, что Иван Тряпичкин знает, кто колдун? — Бобчинский заёрзал на стуле.

— Я думаю, что это он и есть.

— Да не может быть! — Исправник всплеснул руками. — Он же совершеннейше безобидный человек. Никогда бы на него не подумал! Может, вы ошибаетесь?

— Увидим, Пётр Иванович, увидим. Сейчас пообедаем и поедем смотреть.

* * *

Особнячок Тряпичкина когда-то знавал лучшие времена. Но сейчас он выглядел запущенным и обшарпанным. Побелка на колоннах у парадного входа облупилась, а ступени едва почищены от снега. Но внутри точно кто-то был — из трубы на крыше поднимался дымок, а на втором этаже в одном из окон я заметил мелькнувший силуэт.

— Оставайтесь здесь, — приказал я Бобчинскому.

— Но я могу…

— Не можете. Против колдуна вы будете мне только обузой. Но если хотите быть полезным, вызовите Землянику. Он понадобится, чтобы оформить всё по закону. Принцесса, за мной!

Мы с собакой перешли улицу, поднялись по ступеням, и я постучал тяжёлым медным молотком. Через минуту-другую за дверью послышались шаркающие шаги, и нам открыл старый слуга. Глаза у него были пустые и ничего не выражающие, точно такие же, как у того почтальона.

— К Ивану Васильевичу.

Слуга поднял на меня безразличный взгляд.

— Не принимают они-с, — прошамкал он, едва ворочая языком. — Не велели беспокоить.

— По важному делу, — вылез Захребетник и нажал голосом так, что слуга вздрогнул и на лице проступила осмысленность. — Будь любезен, доложи.

— Д-да, ваша светлость. П-проходите.

Слуга впустил меня в прихожую, повесил мою доху на вешалку и провёл в гостиную. Следовавшую за мной Принцессу он словно не замечал, а собака вела себя тихо и старалась держаться за мной.

— Обождите, ваша светлость, я д-доложу Ивану Васильевичу.

Шаркая ногами, он вышел, и мы с Захребетником огляделись.

«Чувствуешь? Тут всё тёмной магией провоняло. В таком доме я бы никому не советовал жить. Проще сжечь и построить заново».

Он на мгновение перехватил управление и указал Принцессе на место между шкафом и стеной.

— Сядь там,