Человек государев 6 - Александр Горбов

— Стоять! — гаркнул Зубов.

Он выскочил из машины, собираясь преследовать мерзавца. Но Принцесса оказалась проворнее. Команду «Стоять!» она знала хорошо.

В несколько прыжков псина догнала мужика и повалила в грязь. Встала лапами ему на грудь и торжествующе залаяла.

— Ай! Ой! — донёслись до нас заполошные вопли. — Уберите! Она мне голову откусит!

— Обязательно откусит, — пообещал, подойдя, я. — С такими, как ты, иначе нельзя. Яму сам выкопал?

— Нет, барин! Богом клянусь, не я! Она тут давно, проклятущая. Ещё по осени колёсами раздолбали, а сейчас, как снег сошёл, вовсе развезло.

— А лопата тебе на что?

— Ну, это… — Мужик отвернулся. — Я её, того… Подправил. Самую малость — считай, и не трогал вовсе

— А давай-ка я тебе башку подправлю, — предложил подошедший Зубов, кладя ладонь на рукоять сабли. — Самую малость, только уши отрублю! Будешь знать, как деньги у людей вымогать.

Мужик затрясся.

— Помилуйте, ваше благородие! Я — Христом богом! Я — никогда больше! Да и то сказать, у меня хоть цена божеская. А на Киевском тракте, бают, мужики меньше четвертного не берут.

Захребетник загоготал.

«Ай, молодцы! Бизнес-то на поток поставлен. Интересно, когда здесь в последний раз губернатор проезжал? Вот бы порадовался!»

— Четвертной⁈ — взъярился Зубов.

Принцесса оглушительно залаяла.

— Не губите, барин! — взмолился мужик. — Не хотел я! Кабы знал, что мага встречу, из дома вовсе бы не выходил.

— А кабы вместо меня обычный проезжий оказался, ты бы с него два червонца слупил и в ус не дул, — уточнил я.

Мужик со страху начал подвывать.

— Ладно, — решил я. — Пуся, отпусти его.

Принцесса недовольно заворчала, но лапы убрала. Мужик принялся осторожно подниматься из грязи — перемазанный так, что, кажется, ни одной сухой нитки не осталось.

— Бери лопату, — приказал я, — и закапывай яму. Вздумаешь опять бежать — влеплю магией так, что хоронить нечего будет.

* * *

Добравшись до ближайшей деревни, вымогателя я сдал деревенскому старосте. Судя по взгляду, которым этот дюжий мужик одарил односельчанина, и как выразительно погладил рукоять кнута, я понял, что с пенитенциарным процессом тут управятся и без меня.

В имение Зубова, Архарово, мы прибыли уже за полночь.

Прибытие вызвало переполох.

Разбуженный лакей, пожилой дядька с длинными старомодными бакенбардами, побежал будить барина. Пришла рослая, грузная старуха, кутающаяся в пуховый платок, — та самая экономка Федора Степановна.

— Григорий Николаевич! — пробасила она. — Вот уж не ждали! Вот уж радость-то какая!

Слышала Федора Степановна и впрямь так себе, но распоряжения отдавала уверенно.

Наши вещи отнесли в дом. Сообщению Зубова о том, что я — его лучший друг, Федора Степановна не удивилась. Зубов, как я понял, в родных краях в одиночестве не появлялся, всегда привозил гостей. Лука и Леночка, которых Зубов представил как моих «отпрысков», экономку несколько озадачили, но задавать вопросы женщина не стала. Спящих детей уложили в кровати, а нас с Зубовым пригласили в столовую, перекусить на скорую руку чем бог послал.

Я ожидал, что в столовой появится зубовский папенька — всё-таки событие нерядовое, единственный сын приехал, — но в этот вечер Зубова-старшего мы не увидели. Вернувшийся лакей с некоторым смущением доложил, что барин изволят почивать и будить его не велено.

— Кто же это его будить не велел? — мрачно осведомился Зубов.

Лакей развёл руками.

— Дак, известно. Барыня не велели, Римма Романовна.

— Угу, — обронил Зубов. — Барыня, значит.

Лакей потупился.

— Ладно, иди, — махнул рукой Григорий. — Утром будем разбираться, что там за Романовна.

* * *

Разбудила меня Принцесса. Боднув головой дверь, она вломилась в комнату, подошла к моей постели и ухватила зубами одеяло.

— Отдай! — толком ещё не проснувшись, возмутился я и вцепился в одеяло с другого конца.

Принцесса замотала головой. Я вцепился крепче.

Из-за двери раздался детский смех — в комнату заглядывали Лука и Леночка.

— Михаил Дмитриевич, вы проснулись?

— Теперь уже да, — проворчал я, отобрав одеяло у Принцессы. — А вы как? Выспались? Да заходите, чего в дверях мнётесь!

Дети зашли и доложили, что они проснулись, что старая тётенька с громким голосом напоила их молоком и сказала, что скоро будем завтракать.

— А ещё у нас в комнате звенит, — добавил Лука.

— Чего? — удивился я.

— Звон стоит. — Лука поморщился. — Противный, мы из-за него проснулись! Спросили у тётеньки, что это, а она только рукой махнула. Мы в коридор выглянули, Принцессу увидели и попросили, чтобы она вас нашла.

— Вот что, — решил я. — Давайте-ка называйте меня на «ты». Так нам всем проще будет. А что за звон, сейчас разберёмся.

Я надел халат, взял костыль и вышел в коридор. И тоже различил странно звенящий, чуть слышный звук.

— У нас в комнате громче, — сказал Лука.

Он взял меня за рукав и повёл по коридору.

За дверью рядом с моей комнатой знакомо храпел Зубов. Детей разместили в комнате, которая находилась справа от зубовской. И чем дальше мы шли, тем громче становился звон.

«Из самых дальних комнат идёт», — определил Захребетник.

«Да я уже понял. Что это?»

«Представления не имею. Но руки тому, кто это делает, оторвал бы. Хуже соседского перфоратора».

Мы с детьми и Принцессой остановились в самом конце коридора. Звук доносился из-за этих дверей — отвратительно однотонный, то усиливающийся, то ослабевающий.

Я поднял руку, собираясь постучать.

— Стойте! Стойте! — долетело вдруг до нас.

К нам спешил вчерашний лакей с бакенбардами. В руках он держал большой кувшин для умывания.

— Туда сейчас нельзя, ваше благородие! — Подойдя ближе, лакей понизил голос.

— Почему нельзя? Что это за комната?

— Это барина покои, Николая Теодоровича. А это — барыни, — лакей указал на соседнюю дверь. — Они промежду собой соединяются. Я вот им воду принёс, умываться.

Лакей поставил кувшин на пол.

— А чего же не заходишь? — удивился я.

— Покамест нельзя. Слышите? — Лакей поднял палец.

— Да ещё бы не слышать, — проворчал я. — По всему дому разносится. Что это?

— Это барыня в специальный струмент дудят, тот звенит, а барин митируют.

— Чего-чего?

— Митируют, — повторил лакей.

«Медитируют, видимо, — перевёл Захребетник. — Интересный у Зубова папенька! Ты как хочешь, Миша, а в комнату зайти надо. Он ведь там, небось, ещё и позы соответствующие принимает. Я б на прасариту падоттанасану в исполнении уездного помещика посмотрел!»

Между тем прислушивающийся к звуку лакей поднял палец.

— Во! Кажись, всё. Сейчас умолкнет.

И скоро звук действительно прекратился.

Уфф! Мне показалось, что аж дышать легче стало. А довольный своими провидческими способностями лакей постучал в дверь.

— Умываться, барин! — доложил он.

— Входи, — донёсся из комнаты женский голос.

Когда лакей