Человек государев 6 - Александр Горбов

Перед ним стояла черноволосая сухопарая женщина, энергично махнувшая лакею рукой. Она была одета в чёрный шёлковый костюм: широкие брюки и длинная свободная рубашка. Женщина стояла к нам спиной. Я подумал, что нам повезло: если бы стояла лицом, остаться незамеченными не получилось бы.

— Вода хорошая? — спросила женщина. — Не как в прошлый раз?

Говорила она низким, свистящим голосом.

«Хорош-шая», «Прош-шлый.».

Судя по тому, как съёжился лакей, если бы вода оказалась не хорошей, ему бы сильно не поздоровилось.

— Что вы, барыня, — забормотал мужик. — Нешто мы не понимаем? Добрая вода, какую требовали. Не горячая, не холодная.

Он закрыл за собой дверь.

— Кто это? — шёпотом спросила Леночка. — Почему у тёти штаны, как у мужчины?

— Не знаю, — уклончиво ответил я. — Нас этой тёте пока не представили… Так, ну всё. Берите Принцессу и ступайте на двор, поиграйте — пока к завтраку не позвали.

* * *

К завтраку нас позвали через полчаса. Зубов к тому времени успел подняться, и в столовую мы пришли все вместе, с детьми и Принцессой.

Леночка держалась за мою руку. Когда мы вошли и остановились в ожидании процедуры знакомства, она попятилась и придвинулась ко мне. Неудивительно: зубовский папенька вблизи выглядел ещё внушительнее, чем от двери спальни.

Густые космы, рыжие с сединой, падали ему на плечи, сливаясь в районе скул с такими же рыжими бородой и усами. В этой копне не видно было даже рта, от лица остались только глубоко посаженные серые глаза. Папаша сидел на высоком резном стуле. Рядом с ним стояла черноволосая женщина, которую мы видели в спальне. Шёлковый костюм она сменила на чёрное шёлковое платье.

— Доброго утра, папенька, — сказал Зубов. — Разрешите представить: друг мой, Скуратов Михаил Дмитриевич. Коллежский асессор. А это детишки его.

Мы с Лукой поклонились. Леночка неумело, но старательно сделала книксен.

— А это папаша мой, Николай Теодорович Зубов, — продолжил Григорий. И вопросительно уставился на женщину, стоящую рядом с папашей.

Но представлять спутницу Зубов-старший не спешил. Вопросительного взгляда сына он, кажется, не заметил.

— Прибыл, значит, — неодобрительно глядя на Григория, обронил он. — Ни с того ни с сего, как снег на голову. В карты продулся? На дуэли пристрелил кого не следовало? Или морду набил кому не надо?

— Обижаете, папенька, — оскорбился Григорий. — Просто не навещал вас давно. А тут отпуск у меня случился — дай, думаю, заеду погостить. Тем более что и Мише доктора велели свежим воздухом дышать. После ранения, для поправки здоровья.

— Ах, и в самом деле! — взглянув на мой костыль, всплеснула руками женщина. — Вам, должно быть, трудно стоять, Михаил Дмитриевич. Присаживайтесь скорее.

Она захлопотала, усаживая меня к столу. Говорила женщина по-прежнему как будто присвистывая, но голос звучал куда мягче, чем во время беседы с лакеем. Сейчас он словно патокой тёк.

Дети поспешили занять места рядом со мной, Зубов с заметной неохотой подсел к папеньке. Кажется, перед родителем он робел, хоть и старался этого не показывать.

— Угощайтесь, Михаил Дмитриевич, — тяжело обронил Николай Теодорович. — Как говорится, чем бог послал. Кушайте, не стесняйтесь. Только вот вина мы не пьём. Ни к обеду, ни к ужину не подадут. Не обессудьте.

Зубов закашлялся.

— Ни к обеду, ни к ужину? — изумился он. — Да вы ли это, папенька? А как же стопочку перед горячим для аппетиту?

Папенька покачал головой и веско проговорил:

— Осуждаю.

— Николай Теодорович продолжает увлекаться тибетскими техниками, дарующими здоровье и долголетие, — проворковала спутница папеньки. — Употребление алкоголя для него неприемлемо! Неужели ты не помнишь, Гришенька?

Зубов закашлялся ещё сильнее.

— Гришенька? — обалдело переспросил он.

— Ну, конечно! Мы же знакомились, когда ты приезжал в прошлый раз. Меня зовут Римма Романовна. — Женщина заглянула Зубову в глаза и растянула губы в улыбке. — Я тут неподалёку снимала дачу, мы с твоим папенькой встретились, когда он прогуливался по окрестностям в надежде избавиться от мигрени. Я помогла Николаю Теодоровичу одолеть этот недуг, и он чрезвычайно заинтересовался моими умениями.

— Э-э-э, — промычал Зубов ещё более озадаченно. — Папенька? Мигренями? Да у него мигреней отродясь не бывало! Даже с похмелья. Он мне сам рассказывал, что вся наша зубовская порода такая.

— Я не пью! — возмутился Николай Теодорович и стукнул кулаком по столу.

На подносе тонко зазвенели чайные чашки. Леночка ойкнула.

— Ну конечно, мой дорогой, — проворковала Римма Романовна и погладила зубовского папеньку по плечу. — Гриша просто забыл об этом. Ведь так? — Она посмотрела на Зубова.

— Гхм… — кашлянул тот.

— Ну, вот! — очаровательно улыбнулась Римма Романовна. — Я и говорю. Да что же вы не кушаете? Вот, пожалуйста: овсянка! Хлебушек из отрубей. Постное масло, зелень. Редиска, сельдерей. Кушайте на здоровье!

Зубов взял из хлебной корзинки серый ломоть и озадаченно на него уставился.

Лука зачерпнул ложку каши. Попробовал, поморщился и прошептал мне на ухо:

— Ужасно невкусная!

Я, отведав каши, согласился: в неё не добавили даже соли, не говоря уж о сахаре.

— Я бы съел яичницы с беконом, — объявил Зубов.

— Что ты, Гриша! — Римма Романовна всплеснула руками. — Сало? Жирную копчёную свинину? Ни в коем случае, это натуральный яд! Нет-нет, и не проси. Вот, скушай лучше сельдерею.

Она придвинула Зубову блюдо с длинными бледно-зелёными брусочками. Зубов посмотрел на них с тоской, а Римма Романовна увлечённо заговорила:

— Когда-то я и сама была склонна к чревоугодию. Вела неправильный образ жизни и не ведала подлинного счастья. Но потом я постигла учения тибетских монахов, и с тех пор моя жизнь полностью переменилась. Теперь я, Римма Романовна Шамаханская, являю собой образец здорового, счастливого человека, познавшего смысл и законы бытия.

Захребетник присвистнул.

«Шамаханская?.. Однако. Ну, хоть золотого петушка мы с собой не притащили — и то слава тебе господи».

От авторов:

А первые три книги «Человека государева» теперь и в виде бумажной книги. И сувениры! Все подробности в блоге https://author.today/post/851133

Глава 22

Благословление

«Золотого петушка?» — переспросил я.

«Ну ты сказку читал? Шамаханскую царицу помнишь?»

«Смутно», — признался я.

«Ай, о чём с тобой вообще разговаривать!»

Госпожа Шамаханская между тем продолжала рассказывать, как она посвятила свою жизнь изучению духовных практик. Как в совершенстве освоила тибетские техники тренировки организма и исповедует здоровый образ жизни.

— Какие-какие техники? — не удержавшись, влез Захребетник.

Госпожа Шамаханская горделиво вскинула голову.

— При всём уважении, Михаил Дмитриевич, вам,