Сломанный Свет - Нина Море

— Ева! — выдохнул Кирилл, уже бросаясь за ней. Оставив Свету, игнорируя её возмущённое:

— Ты что, серьёзно?!

Он не обернулся.

Вылетев за корпус, он увидел её — она бежала к скверу за институтом, сквозь мокрый снег, который сыпался прямо в глаза. Без шапки, без перчаток. Только пальто развевалось за спиной, будто крылья, сломанные, мокрые.

— Ева, стой! — крикнул он.

Но она не слышала. Или не хотела слышать.

Он догнал её у пустой аллеи. Схватил за руку, резко, но аккуратно.

— Хватит! Стой, я сказал!

Она попыталась вырваться, запыхавшись, глаза блестели от слёз.

— Отпусти! Зачем ты гонишься за мной? Чтобы посмеяться? Пожалеть? Или рассказать, что я снова всё себе придумала?!

— Ева, чёрт побери, остановись! — он крепче сжал её руку. — Посмотри на меня.

Она не смотрела.

— Я не знал, что ты увидишь. Я не знал, что ты будешь там. Я…

— А что? Ты не с ней? — её голос дрожал, смотрела с болью. — Она… нормальная. У неё нет прошлого. Нет травмы. Ты ведь хочешь быть с такой, нормальной, правда?

Кир выдохнул, все еще не отпускал ее, трепыхающуюся.

— Я не знаю, чего я хочу, — честно сказал он. — Но я знаю, что не хочу, чтобы ты снова падала в бездну. Одна.

Она замерла. Только сейчас поняла, как близко она стоит к нему, что он держит ее ледяные запястья, притянув к себе.

— Я не преследую тебя больше, — прошептала она. — Я отпускаю. Обещаю. Просто скажи… что я правда придумала себе всё это. Что это и правда… болезнь. Что я больная.

Он стиснул челюсть.

«Скажи. Вот твой шанс. Открой клетку. Отпусти её. Освободись сам!»

Но он не мог. Потому что в этот момент он увидел перед собой не навязчивую девочку, не свою «ошибку юности» — а живого человека, сломанного, тонкого, и отчаянно тянущегося к жизни.

— Я хочу помочь тебе, — сказал он глухо. — Правда. Если ты всё ещё ходишь к своему психотерапевту — я приду. Вместе с тобой. Чтобы... разобраться.

Она моргнула. Пару секунд не верила. Потом медленно всхлипнула.

— Зачем? Чтобы ещё раз доказать, что я сумасшедшая?

Он покачал головой.

— Чтобы убедиться, что то, что с тобой происходит, — это реально. И ты не одна.

Пауза слишком долгая. Снег ложился на его плечи, таял на её волосах.

Она вдруг шагнула ближе и прижалась к нему лбом. Обняла, обвив руками. Уткнулась в его грудь.

— Мне просто… тяжело. Когда ты смотришь на кого-то с теплом. А потом смотришь на меня — как на… куклу с трещиной. Как на сумасшедшую…

Кир обнял её. Осторожно. Без лишнего. Просто — чтобы она знала: он рядом. Сейчас — точно рядом.

— Всё. Пойдём. И ты согреешься. Потом поговорим. И с врачом, если хочешь. Договорились? — наклонился ниже, заглядывая в ее глаза.

Она кивнула. Слёзы всё ещё текли по щекам. Но теперь — это были слёзы облегчения.

— Домой или к подруге? — спросил Кирилл уже в машине.

— Я хочу «домой», — эта фраза Евы прозвучала очень пространно, Кир заметил.

«Где же этот твой

дом

, Ева… Где это тихое пристанище?»

Кирилл знал где, в каком районе живёт Ева. Просторные улицы, аккуратные фасады, дома, спрятанные за высокими заборами, будто чуждые всему миру. Всё здесь казалось тщательно подобранным и продуманным. Тихо. Безмятежно. Почти стерильно.

Дом Евы был особенным — без излишней роскоши, но в нём чувствовалась теплая рука, вкус, сдержанная забота. Кирилл невольно подумал, что этот дом, как и она сама: спокойный снаружи, но с бурей внутри.

Ева открыла кодовый замок на воротах. Теперь все здесь было для большей безопасности. Ева стояла у двери с ключами в руке. Долго не вставляла их в замок, будто сомневалась в праве войти.

— Останься со мной, — тихо сказала она, почти не глядя на него. — Ненадолго. Просто переночуй. Пожалуйста.

Он всмотрелся в её лицо. Взгляд рассеянный, губы сжаты, плечи чуть дрожат.

— Что-то случилось? — спросил он, стараясь звучать спокойно.

— Нет. Точнее… да, — она пожала плечами. — Просто мне страшно. Мама в отъезде, приедет только завтра. К подруге не хочу. Знаешь, если бы у тебя был выбор, ты бы тоже не захотел быть один сегодня, — улыбнулась виновато.

Он смотрел на неё с минуту. Потом на ворота. Потом кивнул.

— Ладно. Я останусь, — тихо произнес, не понимая, почему согласился.

Дом внутри оказался тёплым. Не уютом вещей, а уютом атмосферы. Мягкий свет, запах дерева, приглушённые шаги по лестнице.

Наверху Ева скинула сумку, расстегнула пальто, наконец выдохнула.

— Пойдём? — сказала просто, и он пошёл за ней.

Комната Евы была неожиданно спокойной и не такой, как Кир себе представлял. Светлая, живая, почти детская. Высокие потолки, простор. Светлые обои, белые плинтуса и мебель. Высокие окна закрывали кремовые гардины с орнаментом. Мягкие подушки, книжные полки, шкатулка с балериной на трюмо. Здесь не чувствовалось трагедии. Только попытка выстроить что-то своё — уютное, чистое, комфортное, полное жизни.

Он замер у порога, растерянно оглядываясь и попеременно хмурясь.

— Удивлён? — Ева уловила его реакцию. Даже улыбнулась. У нее была красивая улыбка.

— Немного. Просто… я не знал, чего ожидать, — Кир заметно повеселел, даже расслабился как-то.

Ева усмехнулась.

— Что? — Ева поставила сумку на мягкое белое кресло возле окна. — Думал, у меня будет алтарь с твоими фотографиями?

— Ну, хотя бы пару странных вырезок из моих школьных сочинений, — улыбнулся он в ответ, осматривая книжные полки с миниатюрными акварельными рисунками сов.

— Разочарую. Никакого культа Кирилла. Только одно фото в телефоне, — Ева прикусила язык… немного. — Не для обожания. Просто... напоминание. Я иногда смотрела. Перед сном. Чтобы помнить, что ты тогда пришёл.

Кир обернулся, он не сразу нашёл, что сказать.

— Значит, ты всё ещё...

— Люблю тебя? — она закончила за него. Так наивно и чисто смотрела.

Он кивнул.

Она немного помолчала. Потом едва заметно улыбнулась.

— Да. Люблю. Но не как раньше. Не так... остро. Я не хочу быть зависимой. Понимаешь? Я слишком долго была ничьей. И если снова стану чьей-то вещью — я пропаду. А я не хочу.

— Ты не вещь, Ева, — сказал он серьёзно. — Ты человек. Живой, сильный. И... безумно красивый.

Она отвела взгляд, смущённо. Щеки заалели. Потом, будто резко решив сменить тему, добавила:

— Можешь остаться здесь. На диване. Я обещаю: никаких неловких моментов. Только тёплый плед. И мой кот в роли охранника. Хотя он сбежал опять… предатель.

Кирилл улыбнулся:

— Ну, плед звучит надёжнее кота.

Пока Ева ушла в душ, он сел на