Сломанный Свет - Нина Море

Они живут в памяти. И смотрят на тебя…

из стены.»

Ночь выдалась слишком тихой. Кирилл не мог уснуть. Лежал, положив ладони под затылок, уставившись в потолок, слушал, как сквозь окна пробирается ветер.

Мысли кружились. Он вспоминал то расследование. Детали. Сомнения. Странности. Кто тогда отвёл полицию в сторону? Почему они искали не там? Почему нашёл именно он? Было ощущение, что ими кто-то играл.

Он вспомнил себя… Того юного парня, который увидел фото Евы в группе ВК «ЛизаАлерт» и решил, что найдет ее. Вспомнил то свое жгучее желание спасти ее. Как ему хотелось, чтобы она была жива. Чтобы ее не тронул маньяк… Мысль о том, что тот психопат мог что-то сотворить с Евой, коснуться ее, — обожгли до боли…

Ведь Ева так и не вспомнила, что было за те почти три дня в логове монстра. Память Евы стерлась… Это защитный механизм… Но Кирилл не забывал. Всякий раз наполняясь гневом.

А тогда… Пять лет назад… Почему Ева оказалась так важна ему? Почему он бросил все и отправился ее искать, как одержимый… А что теперь… Он не может принять ее… Эту ее любовь, болезненную и мучительную… Вынужденную!

Кир уже почти проваливаясь в сон, но услышал — тихие всхлипы. Шепот.

Ева.

Она металась во сне. Дышала тяжело, будто задыхалась.

Он подошёл. Присел на край кровати. Осторожно коснулся её плеча.

— Ева… Проснись. Это только сон, — Кир бегал взглядом по ее лицу, плечам, рукам, что сжимали одеяло. И он чувствовал панику, тревогу, боль…

Она не реагировала. Но ей определенно снился кошмар…

Кир лёг рядом. Сначала не касаясь слишком сильно. Но потом просто позволил произойти тому, что было нужно, что мог, чего хотел. Обнял ее, притянул к себе. Держал крепко… словно снова спасал Еву от монстра.

— Я рядом, — сказал тихо. — Я не уйду.

Ева глубоко выдохнула. Через несколько минут дыхание стало ровнее.

Он остался. Лежал рядом. Не двигаясь. Сердце Кира разрывалось. Он понимал, что дарит тепло Еве, которое завтра уже заберет. Он не сможет ей помочь так, как этого хочет сама Ева. Но вот сейчас. На грани сна и яви, он обнимает ее… Утыкается ей в макушку носом, чувствуя запах ландыша и чего-то фруктового… И просто позволяет этому быть…

И в ту ночь, впервые за долгое время, Ева спала спокойно. Монстр был побежден…

* * *

Утро было непривычно тихим. Даже элитный район за окном ещё не проснулся, словно задерживал дыхание.

Кирилл открыл глаза и сразу понял — Ева ещё спит, так и лежит рядом с ним, в позе эмбриона, его рука на ней, накрывает, как крыло. Воздух в комнате был прохладным, неподвижным. Он медленно поднялся с дивана, накинул свитер и босиком вышел из комнаты. Шаги заглушались ковром в коридоре.

На первом этаже, в ванной, он включил душ, стараясь не шуметь. Упёрся ладонями о кафель стены. Тёплая вода стекала по плечам с пеной аромата сирени, но ощущение покоя не приходило. Мысли, как капли на кафеле, сползали в прошлое.

Когда он вышел, солнце уже пробивалось сквозь плотные занавески. На кухне было светло и чисто — как в отеле. Всё стояло на своих местах. Опрятно. Уютно. Холодильник тихо гудел. Кирилл налил себе воды и подошёл к окну.

Улица за стеклом выглядела спокойно: машины стояли возле домов, ворота соседей были плотно закрыты. Но в этой тишине было что-то фальшивое. Слишком ровная. Слишком тихая. Как и тогда.

Он стоял у окна, глядя на калитку, когда вдруг почувствовал, как холодок прошёл по позвоночнику. Именно здесь — прямо у этих ворот — всё и случилось. Пять лет назад.

Ева тогда вызвала такси. Кир знал детали расследования. Он знал, что перед выходом из дома, Ева отправила матери смс: «Успею ещё на тренировку». Ее мама уехала раньше на полчаса. Дом — пустой. Соседи — за заборами. Она стояла с ракеткой в чехле, в короткой юбке, белой футболке, с хвостиком, как обычно перед теннисом, она сделала селфи и отправила маме… Это фото стало ориентировкой. Это фото улыбчивой жизнелюбивой Евы и тронуло сердце Кира… Она просто ждала такси… А потом… кто-то её забрал. Не таксист. Не случайный прохожий. Кто-то, кто ждал. Кто знал, что она будет одна.

Откуда он узнал? Он приехал раньше, чем таксист…

Кирилл резко отстранился от окна. Что-то в нём сдвинулось, какой-то внутренний флюгер. Он быстро поднялся обратно по лестнице, не скрипнув ни одной ступенькой.

Дверь в комнату Евы была приоткрыта. Звук воды — душ в ванной. Значит, она проснулась. Он вошёл тихо, будто в святая святых.

Комната снова встретила его мягкостью. Тот же свет. Те же книги, подушки, балерина на трюмо. Но теперь он смотрел иначе — он искал не уют, а тайну. Что-то беспокоило его с самого вечера. Что-то здесь не так.

Он обвёл взглядом стены. Книжная полка. Картины по номерам — рыбки, кораблики, пейзаж, раскрашенные Евой. Зеркало с фотографиями кота. И... потолочный карниз.

Кирилл прищурился. Что-то неуловимое — может, интуиция, может, детали. Один из кронштейнов выглядел чуть-чуть не так. Словно его двигали.

Он подошёл. Поднялся на кровать, осторожно ступая, чтобы не оставить следов. Потянулся к карнизу. Дотронулся. Да — он был слегка отодвинут от стены. Совсем немного. И за ним — щель.

Он просунул пальцы. Поддев. Сердце застучало, когда под подкладкой шторы почувствовал пластик. Холодный. Шершавый.

Тянул осторожно. Что-то зацепилось. Провод.

Кирилл вытащил из щели крошечную камеру. Старая модель. Пыльная, но рабочая. Провод был аккуратно уложен, уходил в стену. Не беспроводная — значит, установлена давно. Лет пять назад. Или больше.

Он замер.

Кто-то… следил за Евой. Изнутри. Из её комнаты.

Его сердце билось в горле. В памяти резко вспыхнуло всё: как мать Евы вела дела громких преступников. Как в деле фигурировали анонимные угрозы. Как Еву похитили именно тогда, когда она была одна. Когда камеры наблюдения вдруг «не работали». Когда такси не приехало.

Это не случайность. Это было спланировано. Кто-то изучал семью. Кто-то следил. Кто-то проник в дом.

Он услышал — вода перестала течь. Ванна затихла. Ева скоро выйдет.

Кирилл выдернул шнур, спрыгнул с кровати. Положил камеру на ладонь. Несколько секунд смотрел на неё, как на вещь из другого мира.

Потом быстро сунул в карман джинсов. Прижал, будто боялся, что она заговорит.

Дверь в ванной щёлкнула.

Он успел сесть на край кровати, сделать вид, что просто ждёт. Но внутри всё горело.

Теперь