Сломанный Свет - Нина Море
Сердце сжалось. Сколько всего хорошего, доброго, живого то чудовище украло у Евы. Сколько ей пришлось вернуть себе заново. Кир ненавидел его. Он убил бы его еще и еще раз… За то, что он сделал с Евой. Он разрушил ее. Заставил ее сердце полюбить человека, который ее спас.
Какой бы была Ева, если бы всего этого кошмара не произошло? Он определенно бы не встретил Еву. Элитную девочку. Принцессу. Она бы даже не взглянула на него — обычного парня…
Но Кирилл вдруг почувствовал, будто кто-то смотрит. Оглянулся. Пусто. Но ощущение — липкое, странное — осталось. Кир вспомнил, что Ева обмолвилась о таком же странном ощущение слежки… Может, причина в уединенности места и тишине за окном?
Дверь отворилась. Ева вернулась. В мягкой закрытой белой пижаме, волосы ещё мокрые, лицо без макияжа. Совсем другая — настоящая, юная, чувствительная.
— Что будем делать? Ты наверное голоден? — спросила она, присаживаясь на пол, на мягкий пушистый ковер. — У меня лапша быстрого приготовления, шоколадка и… китайская еда из ближайшего ресторана. Пожалуйста, не заставляй меня выбирать.
— Китайская еда — это всегда правильный выбор, — усмехнулся он. Достал телефон, перешел на сайт ресторана.
* * *
Они сидели на пледе, прислонившись к стене, скрестив ноги, как подростки. Между ними — коробки с лапшой, пластиковые вилки, чашки с горячим чаем. Воздух наполнялся запахами соевого соуса, кориандра и чего-то уютного — почти домашнего.
— Ты серьёзно читала
Фрейда
? — с удивлением спросил Кирилл, ловко накручивая лапшу на палочки. — Добровольно?
— Да, — засмеялась немного Ева. — Но не потому, что он мне нравился. Просто пыталась понять, что со мной. В какой-то момент казалось, что я — не человек, а набор симптомов. Вот я и пошла по списку: невроз, диссоциация, посттравма...
— Ну и? Нашла себя?
— Да. В разделе "клиническая безнадёга", — усмехнулась она и подперла щеку рукой. — Шучу. Хотя тогда это казалось правдой.
Кир помолчал, ковыряя лапшу, пытаясь ухватить что-то похожее на добавку из водорослей.
— А сейчас? — задумчиво.
Она посмотрела на него, долго, почти внимательно, но сдержанно.
— А сейчас я просто читаю. Иногда — стихи. Иногда — всякие теории. Иногда — тебя. В воспоминаниях.
Он отвёл взгляд.
— Ева...
— Я не обвиняю, — перебила она, словно пыталась реабилитироваться. — Просто говорю, как есть. У каждого свои привычки. У тебя, наверное, музыка или спорт, а у меня — ты, — выдохнула Ева очень тихо.
Кир чуть улыбнулся, но взгляд остался серьёзным.
— Знаешь, я в универе как-то написал курсовую, в которой упомянул тебя. Без имени, конечно. Но тему выбрал — «Психология спасения». Мне потом сказали, что я «слишком вовлечён».
— А ты?
— А я понял, что до сих пор не знаю, кого я тогда нашёл. Ту, которую искали, или ту, которая появилась потом.
Она опустила глаза, ведь Кир сейчас смотрит так мягко... Внимательно...
— Обе были я. Просто одна... умерла, а вторая — училась заново дышать.
Молчание повисло между ними. Не тяжёлое — скорее, уважительное. Как пауза в музыке, где каждое слово могло бы нарушить стройность.
— Расскажи про универ, — попросила Ева, переводя тему, взяла в руки свою коробку с лапшой. — Ты всегда так вдохновлённо говорил о нём. Преподаватели, занятия, всё такое.
Кир внимательно посмотрел на Еву, задумчиво, словно только сейчас он увидел ее. Он оживился.
— Ну… у нас один препод по психологии — настоящий демон. Точнее, бывший военный психолог. Говорит, что его больше волнует не правда, а «навык выживания в условиях интеллектуальной атаки».
— Интеллектуальная атака? Звучит как начало фильма про пришельцев, — засмеялась Ева.
— Так и есть, — Кир улыбнулся. — Он буквально устраивает разборки на лекциях. Может вытащить кого-то к доске и начать: «А теперь защити свою точку зрения, как если бы от этого зависела жизнь пациента». Некоторые реально потом плачут.
— И ты не плакал? — Еве было легко, интересно, что она уже отложила еду.
— Нет. Но один раз меня почти заставил сомневаться в себе. Тогда я впервые подумал: а вдруг я никого не спасаю, а просто нуждаюсь, чтобы нуждались во мне?
Ева замерла. И Кир почувствовал её тишину. Он осознал, что только что сказал, не подумав. Вырвалось как-то само собой.
— Прости, — сокрушенно произнес. — Это прозвучало… грубо. Бестактно.
— Нет, — тихо сказала она. — Это прозвучало… честно.
Она сделала глоток чая и замерла, глядя в чашку.
— А я всё время думаю, что, может, тебя спасла я. Не наоборот.
Он удивлённо поднял брови.
— Это как?
— Ну… ты нашёл меня. Но потом — жил с этим. С моей тенью. С этим грузом. Может, я помогла тебе понять, что ты не бог. Не всемогущий. Просто человек. Такой же уязвимый, — Ева улыбнулась, но глаза отражали боль…
Кир вздохнул.
— Да. И это бесило. Тогда — бесило. А сейчас... кажется, я впервые не хочу ничего доказывать.
— Это хорошо, — сказала она. — Значит, ты тоже почти
дома
.
Они замолчали. На полу между ними остывала лапша, за окном шелестел ветер, а внутри что-то становилось тихим — спокойным, как будто нашло опору.
И вдруг:
— Кир… Ты когда-нибудь думал… — начала она, не глядя на него. — Что, может… я никогда и не возвращалась?
Он напрягся.
— Что ты имеешь в виду?
— Что я осталась там. В подвале. Что только моё тело вернулось. А настоящая я… всё ещё где-то застряла… до сих пор там… в том холодном, темном месте…
Он посмотрел прямо в её глаза.
— Это неправда, — Кир ощутил боль… возможно ту, что чувствовала сейчас и Ева. — Ты здесь. Ты смотришь на меня. Смеёшься. Злишься. Ешь лапшу. Плачешь. И всё это — ты. Живая. Настоящая. И, может быть, ты уже почти
дома
.
Она ничего не ответила. Только кивнула. И на какое-то мгновение в её взгляде мелькнула благодарность...
* * *
«Я не спас её. Я просто был рядом, когда она выбрала не сдаться.
И если она считает меня домом — пусть.
Но правда в том, что это она вытащила меня из моей тишины.
Просто посмотрев. Просто сказав: "Я всё ещё здесь".»
— Кирилл
Глава 6. Дом, в котором спят страхи
«Некоторые монстры не живут
