Помощница для князя оборотней - Эми Мун
— Вижу их, — шепнула она, наконец. — Костер развели…
— Неудобное место, — ответила ей Зулия. — До воды далеко, ветру открыто… Ладимир прав: ловушка.
— И приманка уж больно жирна… — в тон ей ответила другая из отряда.
Ладимир согласно зашипел.
Где это видано, чтобы таких красивых невольниц держали без навеса? За смуглую кожу меньше платят! А дети? Нарочно до крови избиты — плачут и стонут.
Устинья аж белая сделалась, но Ладимир успел перехватить ее за руку.
— Погоди, давай темноты дождемся и…
Запнулся, с шумом втягивая воздух. Ах, какой запах! Словно дикая яблонька распустилась, обогретая нежным утренним солнышком… Ладимир вновь вздохнул. И первый кинулся спасать пленниц.
Устинья что-то кричала ему, да Ладимир не слыхал. Юрким котом шмыгнул меж скалами и сразу же бросился к лошадям. Напуганные его внезапным появлением, те взвились на дыбы. Купцы тоже не ждали нападения — повскакивали на ноги.
Зазвенело оружие, зазвучал призыв к бите, а из засады в скалах выпрыгнули стражники с оружием.
Но Ладимир бесстрашно ринулся в бой.
Боли не чуял, усталости тоже… А воинов все прибывало.
— Уходим! Ладимир!
Неужто голос Устиньи? Но Ладимир даже не обернулся. Без девицы не уйдет! Спасёт, чего бы это не стоило!
— Ладимир! — снова закричала Устинья.
Кот ответил шипением. А потом бок опалило болью — достал его вражий меч!
— Схватить дикого!
Но замахнувшийся на него воин вдруг охнул и повалился на бок. А из-за его плеча вынырнула Устинья.
— Ладимир-р-р! — зарычала не хуже волчицы. — Уходим. Всех пленниц мы забрали!
Хорошо ежели так! И он совсем уже было собрался бежать, но нюха вновь коснулся дивный аромат лесных яблонь. И шел он совсем с другой стороны. Кот рванул обратно. Вслед ему летели крики Устиньи, брань стражи и острые стрелы. Раненный бок болел, от крови промокла шерсть.
Но когда Ладимир завернул за скалы и увидал, как один из купцов тащит замотанную в платки девицу, а та бредет за ним, точно кроткая овечка... Что было потом было, Ладимир уже не мог вспомнить. Слышал только хруст костей, когда сворачивал шею мерзавцу. А потом, взвалив девицу на плечо, понесся прочь. Остановился, когда понял, что девица в его руках памяти лишилась.
С великой нежностью уложив добычу на землю, он отогнул край платка и чуть не застонал от ужаса.
Милое личико было тронуто ожогом! И шрамами! А когда девица приоткрыла глаза — тут Ладимир уже не сдержался: зарычал, стискивая кулаки. В зеленых омутах плескалась пустота. Ни страха там не было, ни гнева. У Ладимира аж мороз по коже пошел гулять — что за муки испытала эта бедняжка? И как ему отогреть девичье сердце?
Ладимир на миг плотно смежил веки, собираясь с силами. А потом глянул на свою единственную как можно приветливее и ласково произнес:
— Здрава будь, красавица. Не бойся меня… Худого не сделаю.
А в ответ ему молчание. И все та же пустота в глазах — даже пушистые реснички не дрогнули. Это было хуже, чем дюжина вражеских мечей в сердце.
— Меня зовут Ладимир, а тебя как?
Девица молчала.
— Я из народа диких, знаешь таких?
И снова тишина… Может, девица не слышит вовсе? Ладимир обеспокоенно глянул по сторонам. Как бы проверить?
— Сядь, будь любезна…
Девица исполнила. Но согнулась, как кукла — ни одного лишнего движения. Из озноба Ладимира кинуло в жар, аж руки затряслись. Худо дело! Надо ее поскорее к Василисе вести — княгиня должна помочь!
— Пойдем со мной, — попросил Ладимир, даже не пробуя скрыть дрожания в голосе.
Девица поднялась и встала рядом. А грязный платок соскользнул с русых волос и остался лежать на земле… Ладимир его трогать не стал. Приведет девицу к стоянке, там новых платьев раздобудет… Так и случилось. Только горек был этот дар.
— Пятерых наших не стало, — хмуро сказала ему Устинья. — Дорогой ценой обошлась эта вылазка… — И, вздохнув, поглядела на девицу, которую он привел.
Но говорить с ней не захотела — пошла к другим пленницам. Почти всех удалось спасти, и то лишь благодаря случаю — уж слишком растерялись торговцы внезапному появлению дикого. Однако все же были погибшие… И сильно покалеченные.
Пришлось задержаться.
Ладимир помогал выхаживать бедолаг, однако не забывал о Злате — так он прозвал про себя девицу. Ибо была она для него драгоценностью. Прекрасной, но холодной. Ничто не могло привлечь ее внимания. Она не просила ни есть, ни пить, а когда хотела до ветру, то просто садилась там, где стояла.
Когда это случилось в первый раз, Ладимир пришел в ужас. Просил Злату хоть знаком сказать ему или идти самой, однако девица или не поняла. Или сразу все забыла.
На помощь пришла Устинья — она водила Злату за деревья. И мыла тоже сама
— У нее отметины по всему телу, — объявила после первого купания. — Железом жгли и резали тоже…
От таких слов у Ладимира сердце кровью изошло. Узнать бы имена ее обидчиков и удушить своими руками!
Но Злата молчала, хоть он, как мог, пробовал ее разговорить. Уж чего только ни выдумывал! Рассказывал о нравах диких, что ей нечего опасаться и никто ее больше пальцем не тронет. Старался так же самый вкусный кусочек пищи ей преподнести.
Но что бы не вкладывал в тонкие пальцы — девица все ела одинаково. Хоть сладкое, хоть соленое, хоть вовсе безвкусное. Кажется, дай ей камень — и его жевать начнет.
Не передать словами, в какой ужас приходил Ладимир, тайком разглядывая единственную. И как жадно мечтал о том, что в зеленых глазах Златы мелькнет хоть малая искорка жизни. Вся надежда была на Василису.
Ладимиру не терпелось вернуться в селение. И когда это случилось, он повел Злату прямиком в дом князя.
Северян встречал его на крыльце. Мельком глянув на него и пленницу, молвил:
— Заходи.
И первый переступил порог.
Там, в головной горнице, уже ждала Василиса. Ее талия заметно располнела от тягости, но на этот раз Ладимир не испытал и крупицы тоски. Все его мысли занимала Злата.
— Здрав будь, Ладимир, — улыбнулась Василиса, но за изгибом ее губ пряталась тревога. — И ты будь здрава, девица…
Но Злата не ответила. Василиса и Северян переглянулись. Княгиня приглашающе махнула рукой:
— Давайте за стол сядем, подкрепитесь с дороги…
И сей же час в горницу вошли две женщины с разносами. На каждом дымилась миска, а запах стоял такой — сытый слюной
