Помощница для князя оборотней - Эми Мун

Намаялась его любимая. В этот раз тяжело ей пришлось. Северян сам перепугался, от жены не отходил до той поры, пока повитуха не сунула ему в руки дочку.

— Помой и запеленай скорее, — велела ему.

А сама занялась роженицей.

Привычное дело малость отвлекло князя. А там уже и Василисушка голос подала:

— Покажи мне ее…

Северян исполнил. Любимая тут же приложила дочку к груди, а когда малышка досыта изведала молока, снова отдала Северяну.

— Думала, ты не успеешь… Все хорошо прошло?

Северян поспешил успокоить жену. Разбойники изгнаны в земли Яги, пусть теперь друг другу кровь портят. Еще по пути успел проведать новое селение. Князь тамошних мест решил, что неплохо было бы плату за зелья вернуть. А то уж больно много чести — с дикими соседствовать. Северян молчать не стал. Теперь княжеством правит старший сын.

Василиса одобрительно кивала.

— Этот посговорчивее будет. А чтобы не роптал — бесплатно ему ларчик с зельями передам.

— Обойдется. Ты еще слаба.

— Седмицу придется отдохнуть, это верно.

Но Северян качнул головой:

— Не меньше трех.

Любушка принялась спорить. Однако Северян был непреклонен. Его жена должна набраться сил. А он поможет с детьми. По хозяйству хлопотали нанятые прислужницы. Каждая получала за свою работу золотом и драгоценными каменьями.

Желавших на такую работу многонько нашлось — хоть в три ряда выстраивай.

Однако Северян брал лишь замужних и возрастных, потому как иным девкам вместо помощи охота задом крутить — авось князь прельстится, жена-то уже не столь юна, как раньше. Но Северян этого не терпел. Свой выбор он сделал, и Василиса ему милее самой Лели.

Осторожно уложив дочь в люльку, он вернулся к жене. Но Василиса уже спала. Золотые волосы разметались, по глазам залегли тени.

Северян осторожно устроился рядом. Крепче подоткнул одеяло, прижал милую к себе и залюбовался ею… А сердце ворочалось в груди, до краев исполненное нежности. До сей поры князь не мог понять — за что наградила его Девана? Клятв толком не исполнил, Васеньку девицей не признал — гонял, будто мальчишку. Северян тяжело вздохнул: до сей поры думать об этом совестно… И поцеловал жену.

Свои дурные проступки он исправлял каждый день… И ночь. Василисушка была довольна. Их любовь крепла, хоть порой не обходилось без споров. Еще бы сыновей меж собой примирить… И на это была у Северяна задумка. Как старший подрастет — возьмет его с собой в заморские страны, а в дороге постарается убедить, что одно лишь благословение Деваны не сделает двуликого достойным. Не меньше важны честь, храбрость и любовь к родичам.

* * *

(в это же время)

— До чего умный князь попался, — засмеялась Девана.

И мазнула ладонью по озерной глади. Довольно подсматривать. С Василисой все хорошо, а что касается помыслов Северяна… Только благородный сердцем не станет считать свою добродетель чем-то особенным.

И наградила Девана князя не за подвиги, а за горячую любовь к своему народу и жажду сделать все для их счастья. К тому же — тут Девана принахмурилась — Леля первая мешать начала. Позволила своей любимце-княжне одурачить дикого, хоть однажды слово давала не мешать «милой сестренке».

Вот Девана и затребовала справедливости. Отец их, Великий Род, встал на сторону старшей дочери. Получилось все лучше некуда. Теперь Северян и Василиса вместе трудятся на благо двуликих. Чему Девана была несказанно рада.

Поднявшись, богиня свистнула своих верных слуг медведей и удалилась в лес охотиться. Теперь и ей можно отдохнуть.

Бонус

Ладимир и Злата

* * *

— Торговцы пойдут по восточной тропе. В последний миг решили сменить дорогу, псовы дети!

Устинья презрительно сплюнула на землю. Мужиков она едва терпела, а уж тех, кто невольников держал или, того хуже, ими торговал, ненавидела всей душой. Каждый раз Ладимира пробирал озноб, когда он видел, как лихо бывшая невольница резала глотки противникам.

Да уж… Хорошее зелье Василиса сварила. Из тихой прислужницы воительницу сделала. Да такую, что парни их племени слюной исходили — вот бы покорить гордячку. Однако Устинья хоть и посматривала на двуликих приветливее, однако все одно к себе не подпускала.

Да и зачем ей муж, когда дни напролет она выслеживала торговцев невольниками? А Ладимир помогал при случае… Где разведает, где слово доброе скажет. Вот и сейчас он пробовал растолковать упрямой девице положение дел:

— Это ловушка, Устинья. Давно тебя пленить хотят. А после того, как ты самого Абдулу Менялу на куски разобрала, награда за твою душу возросла втрое.

Воительница фыркнула:

— Ну пусть попробуют! Живой не дамся.

И пошла к костру, около которого сидели восемь женщин. Все они были невольницами. Устинья даровала им свободу, однако они выбрали месть. Не было воительниц яростнее них. И бесстрашнее…

А вот Ладимир тревожился за неразумных. Уж слишком много разорения доставил маленький отряд торговцам. Такое не прощают.

— Не тронь этот обоз, — продолжил уговаривать упрямицу. — Хоть раз меня послушай!

Но куда там. Ни Устинья, ни ее товарки и ухом не повели.

— Или ты с нами, или одни пойдем, — так сказала ему девица.

А Ладимир в который раз помянул мастерство Василисы. Уж слишком закалилось сердце бывшей рабыни. Не девица, а храбрый воин. Сколько раз к ней другие в помощь набивались, однако Устинья охотнее привечала Ладимира.

— Ты мне помог в самый страшный час, — молвила однажды. — Никогда не забуду.

И верно — как попадалась ей в руки диковинка, так Устинья неизменно отдавала ее Ладимиру. Поначалу он не хотел брать, но, видя искреннюю обиду девицы, смирился.

Вот уже второй сундук приходилось заполнять. Да только сейчас Ладимир отдал бы все до нитки, только бы Устинья в лагере осталась.

Но девицы уже крепили к поясу ножи и мотали вокруг себя веревку.

— Как вернемся — заходи ко мне в гости, — шепнула ему чернявенькая Зулия.

В отличку от других, эта девица любила мужское внимание. Однако выбирала сама. И пусть ее пленительный стан и свежее личико могли прийтись по нраву любому мужчине, но Ладимир уклонился от ответа.

После случая с Дуняшей ему никого не хотелось. Разве что к Василисе сердцем прикипел. Но боялся показать хоть крупицу своего интереса. Не потерять бы красавицу-княгиню насовсем! А с ней и дружбу князя.

Обернувшись котом, Ладимир громко мяукнул — и меж деревьев легла тропка.

В его власти было направить дорожку в другую от обоза торговцев невольниками, однако Ладимир не стал. Жизнь отдаст, а девиц защитит. И других спасет!

Путь их маленького отряда был короток.