Иран от Хомейни до Хаменеи - Дмитрий Анатольевич Жуков

Бехешти и Хашеми-Рафсанджани предоставили имаму доказательства вины президента и потребовали снятия его с поста главнокомандующего. Но имам не хотел «выставлять противнику напоказ наши разногласия». Председатель верховного суда аятолла Бехешти заявил:

«Если вы его не уничтожите, то тогда я сам и мои друзья уничтожим его и всех соучастников».

И все же имам освободил Бани Садра от обязанностей верховного главнокомандующего, а парламент, обвинив его в недостаточной приверженности к «линии имама» и даже в симпатиях к США, лишил президентства. Бывший личный пилот шаха и лидер боевой организации «Моджахедин-е халк» (народные борцы) Раджави увез его в женском платье на летное поле аэродрома Мехрабад и доставил на самолете в Париж. Это напоминало бегство Керенского из Гатчины.

С этого дня начались массовые демонстрации сторонников Бани Садра, разгон их, аресты моджахедов. А те объявили террор. Был серьезно ранен аятолла Хаменеи. 28 июня в здании штаб-квартиры Партии Исламской Революции во время большого собрания раздался взрыв. Под обломками здания остались аятолла Бехешти, четыре министра, двадцать семь депутатов парламента – всего 72 человека.

Идеализм Хомейни разбивался о людское жестокосердие. Его идеи подхватывались людьми очень решительными, но для воплощения их в жизнь требовалось время, потому что сопротивление оказывали люди тоже очень решительные.

Новым президентом был избран Раджаи, а премьер-министром впервые назначено духовное лицо – Бахонар. Вместе с председателем парламента Хашеми-Рафсанджани они составили триумвират, начавший устранение моджахедов, некогда самоотверженно боровшихся против шахского режима. Было арестовано 7 тысяч, а полтысячи казнено. Эти исламисты с марксистской экономической программой (бывает и такое) оказались серьезной силой. 30 августа в канцелярии главы правительства прогремел новый взрыв. Погибли новый президент и премьер-министр.

Все-таки это была гражданская война со своими вандеями, лагерями боевых отрядов моджахедов и федаев, партизанскими действиями и индивидуальным террором. Не говоря уже о потерях армии и стражей революции, было убито более двух тысяч высших политических и религиозных деятелей. Из семи улемов, посланных Хомейни управлять различными районами страны, погибли и тяжело ранены шесть. Но революционное правительство при поддержке большинства народа успешно теснило иностранную агентуру…

* * *

Через месяц после гибели Раджаи президентом был избран аятолла Хаменеи. Набирал силу великий аятолла Монтазери, возглавлявший штаб исламской культурной революции и находившийся возле имама с семнадцати лет. Всенародно избранный Совет экспертов прочил его в преемники имама.

Война с Ираком протекала вяло, но послужила возрождению вооруженных сил. В армии и Корпусе стражей было уже по полумиллиону человек, и пополнялись они из трехмиллионного ополчения, но до «20-миллионной исламской армии», задуманной Хомейни, было еще далеко. Однако и этого оказалось достаточно, чтобы теснить армию Саддама Хусейна, который на деньги арабских шейхов, закупал оружие и в западных странах, и в СССР. И все в один голос, в том числе и Кувейт, уговаривали иранское руководство заключить перемирие, на что согласиться было невозможно, так как оставались оккупированными несколько тысяч квадратных километров, и потом их пришлось бы выпрашивать. В результате мировой пропагандистской шумихи у несведущих людей уже создавалось впечатление, что Иран напал на Ирак, а не наоборот.

Более того, когда обстановка стала меняться в пользу Ирана, в Персидском заливе появились французский, британский и советский флоты. Началась «танкерная война» – Ирану не давали вывозить нефть. Досматривались и арестовывались коммерческие суда, доставлявшие необходимые товары. В прибрежных водах поджигались иранские нефтяные скважины. Иракцы подвергли химической бомбардировке город Халабче, где от удушья скончалось до пяти тысяч человек.

Дошло до того, что 3 июля 1988 года в чистом небе над заливом двумя ракетами с американского военного корабля «Винсент» был сбит аэробус (рейс N655) с 297 пассажирами, среди которых были женщины и дети. Их гибель была подана, как чистая случайность, и можно лишь представить себе, какой шум поднялся бы, если бы был сбит израильский или американский самолет. Достаточно вспомнить взрыв самолета над Англией, когда подозрения пали на Ливию, в результате чего столицу суверенного государств бомбили и были жертвы в семье Каддафи.

С самого начала имам Хомейни объявил войну с Ираком священной, направленной против США и международного сионизма. Он призывал к жертвенности, и народ внял его зову. Войну эту можно назвать отечественной. И, естественно, сионисты рассматривали ее цинично, радуясь междоусобице мусульман, стремясь попользоваться ею. Израильский министр обороны Рабин сказал: «Победа Ирака или Ирана в войне в Заливе станет угрозой для безопасности Израиля. Выгодно, чтобы эта война продолжалась как можно дольше». То же, примерно, говорил Трумэн, когда мы воевали с Германией.

В 1986 году у Хомейни был второй инфаркт, сорок дней он провел в клинике, где, превозмогая боль, живо интересовался делами на фронте и в тылу, в котором после подавления левой и правой оппозиции разгоралась нешуточная борьба за лидерство в случае кончины имама.

Через год Совет безопасности ООН принял резолюцию 598, в которой был учтены некоторые требования Ирана. Имам принял решение создать комиссию из сведущих людей, чтобы изучить новые условия перемирия. Свое мнение он высказал еще через год в «Послании принятия», где дал исчерпывающий анализ своего видения политики противостояния супердержавам и осуществления идеалов и целей революции. Вот отрывок:

«Что же касается принятия резолюции, которая, в сущности, является делом горьким и бесполезным для всех и особенно для меня, то еще несколько дней назад я считал, что надо придерживаться оборонительной тактики и позиции, которых мы придерживались в течение всей войны. Я полагал, что это будет полезным и выгодным для Порядка, для Страны и Революции, но события, которые мне сейчас не нравятся и станут ясными, по Божьей воле, в свое время и которые рассмотрели все высокопоставленные политические и военные специалисты, чьей верности я доверяю, привели меня к решению согласиться с резолюцией и примирением. В настоящее время я считаю это целесообразным для Революции и Системы, хотя и не вдохновляющим всех нас, но мы должны пожертвовать своей честью и постоянством ради пользы для ислама и мусульман. Я бы не согласился, принимая во внимание, что мученическая смерть принесла бы мне больше радости, но что поделаешь? Все должны подчиняться воле всемогущего Бога, что непременно выполнялось и будет выполняться храбрым народом Ирана…».

Однако примирительная нота была воспринята Саддамом, как слабость. Было предпринято новое наступление на юге. Моджахеды, «лицемеры», как их называл имам, при поддержке иракской армии, проникли в Иран со стороны западной границы, но, пройдя город Исламабад, были истреблены в результате операции «Мерсад». Коварство Саддама и проникновенное слово имама снова всколыхнули народ,