Иван Серов – председатель КГБ - Никита Васильевич Петров

«…из семи полков войск МВД СССР, выделенных для обеспечения оперативных задач органов МГБ СССР в Германии, два полка в настоящее время этих функций не выполняют, так как 38-й полк несет охрану лагерей МВД и конвоирует грузы из Германии в СССР, а 127-й полк выведен в резерв и также предназначен для охраны лагерей и несения конвойной службы[393].

Кроме того, по распоряжению тов. Серова из состава войск МВД выделяется один стрелковый батальон для охраны объектов горно-рудного управления в Саксонии»[394].

Абакумов просил Круглова «дать указание о прекращении использования не по назначению войск МВД, выделенных в распоряжение органов МГБ СССР в Германии», и отменить распоряжение Серова[395]. Но он не учел одного, причем — самого главного! Указанный им 127-й стрелковый полк использовался Серовым для выполнения важнейшего задания по вывозу в СССР немецких специалистов. И это задание Серов получил непосредственно от Сталина. А в МВД письмо Абакумова просто проигнорировали[396].

Письмо министра госбезопасности СССР В.С. Абакумова министру внутренних дел СССР С.Н. Круглову с просьбой отменить распоряжение И.А. Серова об использовании внутренних войск в Германии. 24 октября 1946.

[РГВА. Ф. 38650. Оп. 1. Д. 299. Л. 270]

В конце концов 2 ноября 1946 года Серов сдал дела уполномоченному МГБ в Германии Ковальчуку. Управление оперативными секторами в провинциях перешло в МГБ. Но покидать Германию Серов не торопился, задерживали его, в числе прочих причин, опасения, что в Москве Абакумов может расправиться с ним. И Серов, оставаясь по-прежнему в Германии, чинил мелкие пакости людям Абакумова. В его ведении оставались спецлагеря, подчиненные отделу внутренних дел СВАГ, и порядки там устанавливали подчиненные Серова. Они вдруг потребовали от органов МГБ в Германии непременного получения санкции прокурора, прежде чем направить того или иного задержанного в спецлагерь. Известие об этом просто взбесило Абакумова, 13 марта 1947 года он направил письмо № 2216/А об этом Круглову. В нем говорилось, что в спецлагерях в Германии все время был порядок приема арестованных без санкции прокурора, в лагеря помещались лица независимо от возраста и пригодности к труду. Однако, писал Абакумов, после передачи оперативных секторов органам МГБ спецлагеря МВД по непонятным причинам сразу же изменили существовавший ранее порядок, требуя санкционированных прокурором постановлений на направление арестованных в лагеря. Более того, отдел спецлагерей МВД в Германии дал указание принимать в лагеря арестованных только в возрасте до 45 лет и лишь годных к физическому труду. В результате, жаловался он, в тюрьмах оперативных секторов скопилось свыше 850 арестованных. Абакумов просил Круглова дать указание о возвращении существовавшего до передачи оперсекторов порядка приема задержанных в спецлагеря[397].

Весьма интересно, как междуведомственная свара может служить делу укрепления законности. Серов вдруг вспомнил о прокурорах! Ведь и Серов, и Абакумов всегда творили произвол и «законниками» никогда не были. Но иногда о законе вспоминают, и им он нужен, хотя бы для сведения счетов друг с другом. Может быть, это напоминание Абакумову о законе не прошло даром. Минует совсем немного времени, и теперь уже он будет разоблачать все прежнее руководство уполномоченного НКВД — МВД в Германии во главе с Серовым, обвиняя их в нарушении социалистической законности и стяжательстве. Но пока Абакумов и его сотрудники собирают материалы.

Положение Серова в Берлине обязывало его заняться еще одной проблемой. Ему предстояло искать все материалы по реактивной технике и связанных с этим немцев. Постановлением Совета министров СССР № 1017–419сс от 13 мая 1946 года его включили в члены Спецкомитета по реактивной технике при СМ СССР. А 10 мая 1947 года этот Спецкомитет был переименован в Комитет № 2 при СМ СССР. Серов оставался в его составе, хотя уже и покинул к тому времени Германию. Следы деятельности Серова на этом поприще можно обнаружить в его докладных записках в Москву. После августа 1946 года он уже не посылает Круглову пространных записок о положении в советской зоне оккупации, ибо теперь это прерогатива МГБ. Его внимание сконцентрировано на поисках материалов и немецких специалистов для их привлечения к разработке нового советского оружия. Сталину, Молотову, Берии и Маленкову 26 июля 1946 года направлена его докладная записка об интересе союзников к работам по реактивной технике на территории советской зоны и их попытках вывезти немецких специалистов[398]. Эта записка Серова послужила толчком к принятию решения о перемещении немецких специалистов в СССР, подальше от западных глаз. В сентябре 1946 года Серов занят вопросом организации добычи кобальта и висмута в Саксонии[399]. Не меньше усилий он затратил и на организацию добычи и вывоза из Германии урана. Этому вопросу Сталин придавал первостепенное значение. В начале сентября 1946 года, сразу после встречи со Сталиным, Серов получает широкие полномочия по выявлению материалов и отлову всех немецких специалистов оборонной отрасли. Наверное, Сталин дал ему задание перевернуть для этого Германию вверх дном. Масштабы задуманной акции отчетливо просматриваются в тексте распоряжения Совета министров СССР № 10805-рс от 9 сентября 1946 года, где Министерству госбезопасности СССР предлагалось на время проведения этой операции выделить в распоряжение Серова 2500 оперативных работников и 1500 переводчиков немецкого языка. И после возвращения из Германии Серов время от времени получает аналогичные задания. Так, постановление Совета министров СССР № 2477–758сс от 14 июля 1947 года обязывало Серова (МВД) и Соколовского (СВАГ) вывезти из Германии 100 немецких специалистов и 25 высококвалифицированных рабочих. Наверное, сами специалисты ехать в СССР не желали, поэтому Абакумову, как водится, предписывалось выделить в распоряжение Серова оперативников от МГБ.

Список немецких специалистов, кого желательно вывезти в СССР, Серов поручил составить советским ученым, трудившимся в немецком институте «Нордхаузен» и занятых монтажом ракет «Фау». В начале октября 1946 года Серов собрал институтское совещание руководства и «попросил подумать и составить списки с краткими характеристиками»[400]. Весь институт «Нордхаузен» с оборудованием, чертежами и собранными ракетами должен был переместиться в подмосковные Подлипки. Верный себе, Серов распорядился устроить 22 октября — накануне операции по вывозу немецких специалистов — большой банкет с обильной выпивкой и закуской: «Напоите их как следует — легче перенесут такую травму»[401]. А уже на следующий день в четыре утра ошарашенных немцев с семьями, домашней утварью и мебелью грузили в «студебеккеры» и везли на станцию, где на запасных путях под парами стоял эшелон из 60 вагонов. Аналогичную операцию Серов провел в Берлине и Дессау[402]. Всего за период с 22 октября по 1 ноября 1946 года из советской зоны оккупации Германии в