Хоккей без ошибок. Джексон и Кейтлин - С. Тилли

– Это Брендон. Брендон, это Джексон и Кейтлин. Если они когда-нибудь придут сюда, когда меня не будет, позаботься о том, чтобы их обслужили наилучшим образом.

– Марси, в этом нет необходимости.

– Говори за себя, – оживляется Котенок. – Я с радостью воспользуюсь VIP-обслуживанием.

Она подмигивает пожилой женщине, вызывая у нее ухмылку. А Брендон краснеет. Мой Котенок знает, как вести себя с людьми.

Брендон протягивает мне дрожащую руку.

– Для меня честь познакомиться с вами, мистер Вайлдер.

– Спасибо, Брендон. Если ты будешь хорошо работать на Марси, я подброшу тебе несколько билетов, чтобы ты с друзьями мог сходить на матч.

Его глаза чуть не выскакивают из орбит, но прежде чем он успевает что-либо произнести, Марси отпихивает его в сторону.

– Хватит болтать, давайте покормим вас, голубки.

Мы следуем за ней к столику, и она протягивает Котенку меню.

– Джексон, предполагаю, ты будешь, как обычно.

Я киваю.

– А тебе, милая, если ты не хочешь то же самое, что и наш большой красивый мальчик, я рекомендую вафли с черникой и фундуком. Они подаются с настоящим кленовым сиропом и темной шоколадной глазурью. Некоторые из моих постоянных посетителей утверждают, что они лучше, чем секс. – А потом она подмигивает. – Но эти старушки не встречаются с Джексоном Вайлдером.

– Марси!

Я чувствую, как по моей шее ползет самый настоящий чертов румянец. Но она лишь фыркает от смеха и уходит.

Глава 29

Джексон

Возможно, приезд сюда был ошибкой. Сидеть с Котенком и смотреть, как она медленно ест свои сочащиеся сиропом вафли, стонет почти над каждым кусочком, слизывает глазурь с губ… это ужасная великолепная пытка. Мне очень нужен холодный душ. Или просто пакет со льдом, чтобы приложить к моим причиндалам, чтобы я мог выйти отсюда, не порвав штаны. Серьезно, эта девушка заставляет меня чувствовать себя так, будто мне снова пятнадцать лет. Теперь мне придется бороться с эрекцией каждый раз, когда я приду сюда поесть. Я не смогу наслаждаться своей овсянкой, представляя эротические игрища Котенка с вафлями.

Но кого я обманываю, оно того стоит.

Обед стал отличной передышкой после тяжелого разговора о моей семье, который мы вели в машине. В основном мы обсуждаем наши любимые блюда и лучшие рестораны города. Котенок, как и я, ест практически все, что ей можно, – все самое вкусное и круглый год. Мне же приходится переживать это через нее, наблюдая, как она смакует мои любимые лакомства, пока я сижу по другую сторону стола, возбужденный. Бедный, бедный я!

Но как бы мне ни хотелось попросить ее заказать вторую порцию, чтобы я мог продолжить на нее любоваться, нам пора отправляться в наш следующий пункт назначения. Поднявшись, я снимаю пиджак Котенка со спинки стула и помогаю ей надеть его. Вытащив из кармана ее шапку, я натягиваю ей на голову, слегка покрутив, чтобы убедиться, что та сидит плотно.

Она смеется и отмахивается от моих рук.

– Думаю, ты уже справился.

– Просто хочу удостовериться. Она тебе понадобится на нашей следующей остановке.

Котенок поднимает бровь.

– Да? И сколько всего сегодня остановок?

– Хм, я не знаю.

– Ага.

Она не покупается на это.

Мы оба машем Марси на прощание, и она приглашает Котенка заходить в любое время. Вернувшись в машину, я завожу двигатель и отъезжаю от обочины. Я мысленно напоминаю себе следить за дорогой, а не смотреть на красивую женщину, сидящую рядом со мной.

– Нам ехать около двадцати минут до следующего пункта назначения. Сможешь рассказать историю всей своей жизни, как я, уложившись в это время?

Котенок хихикает, а затем покачивает головой из стороны в сторону, словно просчитывая ответ. Я надеюсь, что она расскажет мне что-нибудь и что ей будет так же легко поделиться этим со мной, как было и мне.

Я уже начинаю задаваться вопросом, не слишком ли я на нее надавил, но тут она начинает говорить.

– Я очень везучая. В моей жизни было не так много трудностей. Я всегда жила в Миннесоте. Выросла в пригороде, к северу от городов-побратимов. Мои родители до сих пор живут в доме, в котором я выросла. Я уверена, что со временем они его продадут и переедут в другое место, но пока, когда я приезжаю к ним, я могу наслаждаться ностальгией.

– Твоя комната выглядит точно так же, как когда ты жила там?

Она смеется.

– Хотела бы я, чтобы это было так. Мой детский хлам лежит где-то, упакованный по коробкам. Когда я сняла собственное жилье после окончания университета, мои родители превратили детские спальни в комнаты для гостей. С моей было довольно просто, но я уверена, что комнату моего брата пришлось отчищать паром, чтобы вывести этот противный мальчишеский запах.

– Мы – мерзкое племя, – хмыкаю я.

– Это правда, – соглашается она. – Мой отец – электрик. К тому времени, когда я пошла в старшую школу, у него уже была своя компания. А сейчас он в основном выполняет только специфические заказы своих давних клиентов. Ему это нравится и держит его в тонусе.

Моя мама – профессор английского языка в университете Миннесоты. Она была там студенткой и, по-моему, начала работать сразу после выпуска. Так что, разумеется, я пошла учиться именно туда.

– На издательское дело, правильно?

– Да, творческая литература. И хотя наш дом находился всего в тридцати минутах ходьбы, я все равно предпочла жить в общежитии. Меган тоже поступила туда, но мы решили в первый год обучения пожить со случайными соседками, просто чтобы посмотреть, что будет. Наверное, излишне будет говорить, что на втором курсе мы решили снимать отдельный дом с друзьями. Я работала в маленькой симпатичной кофейне рядом с кампусом; это было весело и приносило немного денег на карманные расходы. Алекс же учился в университете в нескольких часах пути на юг. Хотя он и пошел по стопам нашей мамы, пожелав стать учителем, он хотел жить подальше от родительского контроля.

– Вы двое хорошо ладите? Я знаю, что он немного мучил тебя в юности, но теперь, когда вы оба стали взрослыми и зрелыми, вы дружите?

– Сказать, что Алекс повзрослел, – это сильно преувеличить. Но да, если не считать его варварств в юном возрасте, мы всегда ладили.