S-T-I-K-S. Адская Сотня Стикса – 2 - Ирэн Рудкевич

– Куда? – не понял тот.

– Куда-нибудь, где будет тихо. Винт, покажи новичку, как искать подходящие для ночёвки места.

– А твой двойник? – не понял Водила.

– Ушёл, – просто сказал Батя. – Бросил своих и усвистел в закат на останках своей консервной банки. Чёрт его знает, как он прорвался через тварей, но факт остаётся фактом. Иначе мы бы обнаружили и наш БТР. А его, как видишь, нигде нет.

– Думаешь, этот, – подбородком указал Водила, – знает, где его искать?

– Уверен, – кивнул Батя. – Но не уверен в том, что нам удастся его разговорить. Хотя попытаться точно стоит.

Глава 18

В качестве укрытия на ночь выбрали квартиру на двенадцатом этаже дома-свечки. Во многом – благодаря тому, что остальные три квартиры на площадке, как и выбранная, были покинуты ещё вменяемыми хозяевами и, соответственно, остались чистыми, а площадка к тому же закрывалась прочной металлической дверью, которую изнутри можно было открыть без ключа.

Из этих квартир выбрали ту, из которой, благодаря количеству и расположению комнат, открывался максимальный обзор.

Расположившись, первым делом распределили дежурства, после чего Батя распорядился об ужине, состоявшем из консервов, которые запили пойлом, даже не морщась – напряжённый день вымотал всех. А сам, сделав всего два глотка, да и те лишь для того, чтоб прекратить накатившую головную боль, приступил к допросу Мокрого.

Но тот ни на что реагировать не хотел – сидел на продавленном диване с видом полного блаженства, и раскачивался из стороны в сторону, сильно смахивая на только-только обратившегося зомби. Урчать и бросаться на людей, правда, не пытался, что внушало некоторую надежду.

Однако крепкий нож с эмблемой Адской Сотни Батя из рук выпускать не спешил.

– Мокрый, мать твою, приди уже в себя!

На раздражённый голос Бати с кухни, применённой строго по назначению – для еды, – вышел Кола с банкой недоеденной тушёнки в руках. Посмотрел на командира, нахмурился и не выдержал:

– Бать, ну не так это делается. Дай я попробую, а?

– Что, опыт есть? – раздражённо съязвил Батя.

– Да было дело, заносило меня к психам санитаром, – туманно пояснил гонщик и, подумав, добавил. – Исправительные отрабатывал.

Командир на секунду растерялся от ответа, а потом махнул рукой.

– Давай. Моих, мля, сил больше нет.

Кола отставил банку на тумбочку у двери, подошёл к Мокрому, присел перед ним на корточки и начал тихо с ним разговаривать, как с ребёнком. Когда Мокрый стал радостным угуканьем реагировать на Колу и пытаться поймать палец, которым тот затеял непонятную Бате игру, командиру было показалось, что гонщик нашёл подход к психу.

Спустя полчаса выяснилось, что нет.

– Командир, ты извини, но он, по ходу, в себя уже не придёт, – вынес вердикт Кола. – Реакции, как у младенца. Довольно характерная картина при прогрессирующей шизофрении крайней степени, насмотрелся я на таких. Он уже овощ, а не человек.

Скрипя зубами, пришлось признать то, что признавать не хотелось – состояние бойца не было ни шоком, ни аффектом. Побывав в кисляке, он просто банально протёк крышей, подтвердив подозрения о том, что лезть в него не надо ни при каких обстоятельствах.

Ещё он подсказал, что Дар Деда, в отличие от батиной невидимости, защищал только собственного носителя, но не тех, кто находился рядом с ним. То ли потому, что Деду в развитии не помогал Док, а то ли по естественным причинам – чёрт его знает. Но факт оставался фактом – Мокрый, побывав в кисляке, крепко тронулся умом и был теперь совершенно бесполезен.

– Что делать с ним будем? – поинтересовался Винт, присоединившийся к допросу немногим позже Колы.

Батя задумался. Для его группы Мокрый, лишённый рассудка, был исключительно обузой, которая не стоила, как выяснилось, даже того риска, на который командир пошёл ради его спасения. Так и правда, что с ним теперь делать?

Бросить на поживу тварям? Как-то бесчеловечно. Пристрелить – пулю жалко. Таскать с собой? Для чего? Чтоб сбагрить при оказии Деду? Так тот точно воспользуется первым вариантом – никакой жалости к собственным бойцам у двойника не было и не предвидится.

А если посмотреть с другой стороны, Мокрый – предатель, который присягнул Бате, но при первой же возможности снова вернулся на сторону Деда. Может, не сразу раскусил бывшего командира? Может. Но что ему потом мешало уйти? Мокрый ведь – не африканец-ополченец, вчерашний гражданский, взявший оружие в руки по необходимости. Он – боец лучшего в мире ЧВК, навыки выживания и ведения боевых действий, в том числе в одиночку, у него, мягко говоря, выше среднего.

Нет, Мокрый просто предал Батю и всех, кто его спасал. Всех бойцов новой Адской Сотни, включая своего двойника Ветрянку.

– Утром решу, – ответил Батя. – Пока запрём его в одной из квартир, чтоб не мешался под ногами.

Устроив Мокрого, стали готовиться ко сну. Первым на дежурство заступил Кола. Себе Батя, как обычно, взял волчью утреннюю смену. В назначенное время его разбудил Водила и, дождавшись, пока командир встанет, завалился на нагретый диван и тут же заснул.

Батя, позёвывая и ёжась от предрассветной прохлады, перебрался на табуретку у окна. Выглянул наружу.

Как раз в этот момент по улице пробежала стая из семи голов под предводительством молодого элитника. Эхо их громкого урчания заметалось в лабиринте тесной и высотной застройки. Ему вторило другое эхо, пришедшее с параллельной улицы.

– Разбегались, мля, – пробурчал себе под нос Батя. – Свалите нахрен, уроды!

Твари, разумеется, его не услышали. Да и услышь – не послушались бы. Скорее, попытались бы забраться к вожделенной еде. Но тихий голос, двойной стеклопакет и высота двенадцатого этажа лишили их этого шанса. Что Батю полностью устраивало.

Дождавшись утра, командир разбудил бойцов, выдал им по банке тушёнки, из запасов водки и виноградин приготовил пойло. Отцедив, разлил по флягам.

Банки, завернув в пакеты, найденные под кухонной мойкой, оставили в квартире – маловероятно, что в таком виде они будут пахнуть настолько крепко, что твари учуют их на высоте. Мокрого тоже покормили. Кола, использовав свой необычный опыт, уговорил сошедшего с ума бойца поесть и даже влил в него пару глотков пойла, хотя это оказалось невероятно сложно из-за вкуса – Мокрый, как ребёнок, отворачивался, отталкивал кружку с пойлом и нечленораздельно мычал, выражая своё нежелание это пить.

– Командир, может, возьмём