Гагарин - Лев Александрович Данилкин

Он подробнее рассказал об этих своих чувствах в тот же день, но позже, в речи, обращенной к рабочим на заводе “Метро-Викерс” – на тот момент это было крупнейшее промышленное предприятие в Западной Европе, – умело обходя большинство не имеющих компромиссного решения проблем холодной войны, Юрий подчеркнул потребность в сокращении вооружений и мирном сотрудничестве в продвижении границ науки и техники и в преследовании политики понимания разрядки. Он объяснил, что, “хотя на борту космического корабля находился только один человек, потребовались десятки тысяч людей, чтобы полет оказался успешным. Более семи тысяч ученых, рабочих и инженеров точно так же, как вы, нарядились для того, чтобы отпраздновать успех полета”. И под громовые аплодисменты заключил: “В космосе хватит места всем… Я предвижу великий день, когда советский космический корабль сядет на Луну и из него выйдет группа ученых, которые присоединятся к британским и американским ученым, работающим в обсерваториях в духе мирного сотрудничества и соревнования – вместо того, чтобы думать о войне”{5}.

Пятьдесят лет спустя после встречи с Гагариным Стэнли Нельсон, работавший чертежником в КБ на Metrovicks, вспоминал, что Гагарин был единственным русским, которого он когда-либо видел. Несмотря на то, что тот был представителем страны, с которой в любой момент могла разразиться война, улыбающееся лицо Гагарина вызвало ответную улыбку у тысяч работников манчестерского Metrovicks, пришедших на встречу с ним в Траффорд-парк. Нельсон вспоминал, что “русскость” Гагарина в тот момент не имела никакого значения. “Обычному человеку все это неважно, пропаганда не пропаганда, он принимает людей такими, какие они есть на самом деле”{67}.

В Манчестере митинг закончился тем, что толпа грянула “For he’s a jolly good fellow” – “Ему, веселому славному парню”. После церемонии небо прояснилось и несколько тысяч человек принялись скандировать: “Хотим Юрия!” – пока он не появился на пороге офиса{23}.

…Советский культ космонавтов пользовался успехом не только внутри страны, но и на международной арене. <…> Они были реактивными посланцами глобальной советской кампании обаяния и как носители симпатий своей страны привлекали к себе внимание всего мира{54}.

Николай Каманин (“Летчики и космонавты”):

После митинга майора Гагарина пригласили в мэрию Манчестера. Машины продвигались медленно. Десятки тысяч людей стояли на всех тротуарах. У центрального подъезда здания мэрии военный оркестр исполнил гимн Советского Союза. Мистер Биггс, надевший по такому случаю золотую цепь, пригласил гостей на ланч. Даже и здесь манчестерцы решили отличиться. Ланч был сервирован на “коронационном сервизе”{52}.

Николай Каманин (“Гражданин Советского Союза”):

…Стоимостью в пять тысяч фунтов стерлингов{2}.

Тогда как Уайтхолл пытался продемонстрировать свою отстраненность, ситуация в Манчестере была в корне иной. Визит Гагарина был организован заранее, в его организации принимали участие местные гильдии, и его приветствовали гражданские лидеры, которые были вне себя от счастья; именно они и устроили космонавту щедрый прием в городском совете. Шел дождь, красный флаг развевался рядом с Юнион Джеком[51] над Альберт-сквер, и духовой оркестр принялся играть государственный гимн СССР – в честь первого космонавта.

В эпоху до “Битлз”, когда рок-музыка еще не заняла в культуре нынешнее прочное положение и, соответственно, амплуа рок-звезды еще не было вполне точно очерченным, первому человеку в космосе был гарантирован статус, обычно зарезервированный для визитов королевских особ и голливудских звезд.

Молодой Мартин Кеттл <будущее золотое перо газеты The Guardian> приклеивал постеры с Гагариным на стены своей спальни, в то время как на страницах The Times один корреспондент точно передал чувства многих, для кого “все эти космонавты были фантастической ахинеей”, трешем из пальп-фикшна, комиксов и радиопередач – пока вдруг “однажды утром вся эта белиберда” не сделалась научным фактом. Так кто же, вопрошал он, “откажется пройти несколько сот ярдов, чтобы увидеть этого невероятного человека, который явился к нам и говорит с нами”{3}?

Позднее известный английский общественный деятель К. Зиллиакус скажет: “Тем, кто считает, что в нашей стране живут сдержанные, холодные, несклонные выставлять свои чувства напоказ люди, нужно было бы побывать у нас, когда Англию посетил Юрий Гагарин. Вслед за Юлием Цезарем он мог бы сказать: «Пришел, увидел, победил»”{30}.

Если популярность Гагарина среди манчестерцев была бесспорна, то природа и долгосрочное политическое значение его визита по-прежнему вызывали сомнение, и их пришлось горячо обсуждать в течение следующих нескольких недель на страницах местной и центральной прессы. Комментаторы, и слева и справа, были единодушны в том, что этот визит не слишком изменил внутренний политический ландшафт и вряд ли смог стереть глубоко укоренившиеся предубеждения – или вызвать серьезную переоценку позиции Британии в холодной войне. Однако престиж рабочего движения в целом и Союза рабочих-литейщиков в частности очень сильно поднялся после визита молодого космонавта. Гагарин был мощным символом силы организованного труда и социалистической мысли{3}.

…Непродолжительный полет, и Юрий Гагарин снова в Лондоне{9}.

Тем временем британская желтая пресса, весь понедельник устраивавшая истерики на тему “должно ли британское правительство обеспечить Гагарину прием в качестве VIP-гостя”, сама устроила ему прием, достойный “Героя Соединенного Королевства”{51}.

Александр Солдатов (посол СССР в Великобритании):

…факт, довольно интересный и довольно характерный для атмосферы, которая была тогда в Англии. Однажды поздно вечером мне сообщили, что в посольстве ожидает т. Гагарина одна пожилая женщина, уже бабушка, которая приехала из Уэльса со своим внуком для того, чтобы вручить Юрию узелок со своими семейными драгоценностями, так как она не хочет, чтобы эти ценности попали во время будущей войны фашистам! Она хочет, чтобы эти драгоценности были использованы для дела укрепления мира. Мы напоили и накормили старушку и внука и постарались убедить вернуться со своими драгоценностями домой{61}.

The Palm Beach Post, 14 июля 1961 года:

11-летний мальчик кокни, одетый в космический костюм, поджидал его у дверей советского посольства. Когда русский спросил мальчика, как того зовут, паренек ответил: “Лучше я не буду говорить, а то, знаете, я сачкую. Прогуливаю школу, чтобы посмотреть на вас”. Рассмеявшись, Гагарин подписывает ему свою книгу{29}.

В нашем распоряжении было мало времени. Решили его посвятить осмотру города{9}.

Все интересовало Юрия Алексеевича, и он использовал каждую минуту, чтобы увидеть и узнать как можно больше…

В Музее истории Лондона среди витрин со множеством коронационных одежд королей Великобритании он обратил внимание на скромную витрину, где за стеклом лежали вещи русской балерины Анны Павловой… слепок ее ноги и белую балетную пачку с крупным драгоценным камнем.

Он посетил Гайд-парк, Кенсингтонский сад. Вспомнив понравившийся ему фильм “Мост Ватерлоо”, ездил на