Вопиющая ложь - Глен Чарльз Кук

Странно, но они ниразу не задумались, кому может быть нужно за ними следить и почему наблюдатель столь неутомим. В каком-то роде он стал незаметен, как погода: беспокоит, когда задевается личный комфорт, в остальное время не замечается, а иногда даже ненавидим.

Шиветья далеко не в первый раз задумался, когда Котенок стала Госпожой, осуществляла ли она каждый свой поступок в расчете на наличие наблюдателя?

И по размышлению Шиветья пришел к заключению, что почти наверняка это так.

Новый Шиветья был благодарен своему предшественнику за богатую тысячелетнюю коллекцию человеческих изобретательности и коварства, и воспоминаний его собственных уловок как избежать бесчисленных расставленных на себя ловушек.

И все же, «Папа» мог поблагодарить Котенка не только за неболтливый язык, благодаря чему он избежал внимания Властелина.

Чуть погодя после возвращения Котенка в Сумрак, искры недовольства на границах империи стали разгораться все ярче и жарче, подтапливая режим. В небе зажглась зловещая комета, освещая ночное небо как днем. Родилась Белая роза. Ее появление запустило геометрическую прогрессию, словно пришествие мессии. Отовсюду повыскакивали враги империи - они росли словно из дыма или из пустоты, как легендарные драконьи зубы, брошенные в землю. Один за другим казавшиеся неуязвимыми Взятые были повержены, пленены и похоронены в гробнице в Курганье.

Правдивая история об этих событиях только приблизительно сходилась в деталях с легендами, знакомыми Каркуну, искавшего любые подробности во время бегства Черного отряда от Госпожи и Взятых.

Да. Прошлое всегда меняется.

Обе стороны писали свою историю в соответствии с их собственными вожделенными повестками. Шиветья частенько выяснял, что ответы на старые вопросы Каркуна имели мало общего с общепринятой историей.

История пишется победителями, а потом чудесным образом перепридумывается их детьми.

Проигравшая сторона тоже помнит, но их версии часто не уважают реальные факты. Хотя Шиветья уже знал, что бывают времена, когда правда проигравшей стороны ближе к фактам, чем правда, прославляемая победителями.

Иногда великий и славный триумф, который отмечается из века в век, мог состояться лишь потому что представители второй стороны устали и разошлись по домам.

С этого момента для Шиветьи началась новая эра, во время которой не происходило ничего любопытного из сферы его интересов.

Каркуну удалось определить, кто из девушек является его женщиной, или какой из сестер является будущая Госпожа. Ее истинное имя осталось неразгаданным. Ему были мало интересны другие сестры, так что он тратил куда меньше времени на определение их личности и изучение будущей Душелова, или на слежку за мертвой сестрой в тайном замке.

Сам не сознавая, он обленился. Он просто парил рядом с плечом Котенка.

Однажды, когда это уже не имело значения, ему пришла в голову мысль, что ему бы следовало проследить сестер Сеньяк от их подросткового возраста до момента рождения каждой из них. Так он мог бы выяснить достоверно их порядок появления на свет, и в раннем возрасте, получил шанс уловить имя.

Хотя, совершенно точно, имена, открыто используемые в семье и среди друзей, не могли быть истинными именами. Во время Владычества никто никогда не использовал их открыто.

Факт в том, что придуманная Шиветьей тактика, к тому времени утратила для него срочность и ему перехотелось ею пользоваться.

Ему пришло в голову, что он уже испытывал схожее состояние, но это сразу ускользнуло из его сознания прежде, чем он что-то предпринял по этому поводу.

Может Шиветья и равен богу, почти вечен, и вездесущ - в прошлом и настоящем, способен кое-как действовать в настоящем, но никаким образом разум полубога не станет гениальнее, чем был смертный, который им владел прежде.

Когда он это понял, это было слегка обидно.

В этот момент он почувствовал легкое осторожное шевеление повеселевшей Душелова.

Или это его обострившееся чувство к осознанию того, что эта женщина имеет удивительный талант угадывать, что происходит в его голове?

Должно быть. Каким-то образом его настроение утекает и Душелов их считывает. И, конечно, она придумывает абсурдно сложные планы, как ей получить преимущество.

60 Аркана

Мне не нужны подсказки сидящего за спиной дядюшки, чтобы замедлиться и зависнуть.

Шукрат висела у нас на хвосте. Она выглядела точно так же уныло, как ощущала себя я.

- Не думаю что мне хочется туда лететь, - объявила она.

Нет возражений.

Вокруг нас на двадцать или двадцать пять миль вперед были сплошные дымящиеся вулканы. Я видела четыре раскаленных вершины и длинный шлейф плотного, клубящегося облака пепла. Пепел не летел в нашу сторону, потому что мы держались спиной к ветру. Ветер, очевидно, был не постоянным, потому что все склоны гор под нами были черны от сажи и пепла.

Возможно я выдумываю, но мне казалось, что я даже с такого расстояния чувствую жар вулкана.

В тучах пепла сверкали отсветы, и не просто свечение лавы с земли, но и молнии царящей внутри серьезной бури. Почти постоянно были слышны глухие раскаты грома.

Раз он слышен с такого расстояния, у меня нет никакого желания подлетать ближе.

- Вечереет. И есть хочется. Почему бы не обустроиться на ночлег уже сейчас? Поедим и обсудим, что делать дальше, - предложила Шукрат.

- Если подлетим чуть ближе, будет теплее, - предложил дядюшка.

Теплее. Ага. Может оно и верно. Если только еще можно будет дышать из-за близости всех этих вулканов.

Мы подлетели и снизились.

Мы с дядюшкой оба оказались правы. Но каждый по-своему.

Было действительно теплее. Настолько теплее, что здесь был незамерзающий ручей в ущелье, и некоторая чахлая растительность. Первая, что мы видели за долгое время. В воздухе пахло серой, но дышать можно. У воды был явный химический привкус.

До того как мы все это узнали, я приземлилась, а Шукрат еще нет.

- Я хочу облететь вокруг. Что-то мне не хочется новых сюрпризов, как в прошлые две ночи, - сказала она.

Проголодавшаяся отсутствовала почти час. В ущелье начало уже ощутимо темнеть. Наконец Шукрат вернулась со своей частью поклажи, необходимой нам с дядюшкой для лагеря.

- Ну, как? Видела что-то интересное?

- Почти ничего.

- Почти?

- Там в пяти милях дальше есть что-то вроде руин. И, я не преувеличиваю, они выглядят заброшенными тысячу лет.

- А ты не видела следов животных? - спросил Дядюшка.

- Даже ни одной белки. Черт! А я правда хорошо искала. Думаю, любая живность в этом краю сдохла с голодухи.

Не могу ничего сказать.