От пробирки до кастрюли: Как ученые разрабатывают продукты, которые мы едим каждый день - Анастасия Волчок

С этого момента сознание людей начало меняться. То, что человек должен заботиться о тиграх и пандах, известно даже дошкольникам: неуклюжий пухлый мишка на плакате сразу побуждает нас проявить эмпатию. Насекомым повезло меньше, они недостаточно миловидны. При этом за гибелью диких пчел, мух, комаров и ос, ответственных за опыление, неизбежно последует продовольственный кризис. Конечно, полностью фрукты и овощи не исчезнут, но их количество сильно уменьшится, они станут дороже. Урожаи яблок, абрикосов, вишни, персиков, манго, слив, груш, миндаля и авокадо заметно сократятся. А с дынями, тыквами, киви, арбузами и какао-бобами придется и вовсе попрощаться. Зато мы сможем вдоволь есть рис и хлеб – злаки опыляются самостоятельно.

Своеобразной лакмусовой бумажкой, показавшей, что дело плохо и ситуацию необходимо исправлять, стала привычная человеку медоносная пчела. Люди веками разводили пчел, чтобы делать мед, а заодно и для опыления – сегодня их массово перевозят от поля к полю на грузовиках, беря с фермеров плату за труд этих маленьких работников.

Благодаря тому, что пчелы так долго были у человека в найме, их численность не вызывала опасений, но в последнее время даже забота пчеловодов перестала помогать. Несмотря на присмотр и лечение, живущие в ульях «домашние» пчелы погибают, и никто точно не может сказать, почему именно. Проблема в том, что причина не в одном, а во многих факторах сразу.

Разумеется, первое, что приходит на ум, – пестициды. Системные инсектициды способны проникать в сосудистую систему растений и распространяться по ней. При этом растения, обработанные такими препаратами, становятся ядовитыми для насекомых. Например, тиаметоксам (С8Н10ClN5О3S) воздействует на Н-холинорецепторы нервной системы разнообразных вредителей, что приводит к нарушению передачи сигнала от нервов к мышцам и вызывает у жертв судороги и параличи, приводящие к смерти[65]. Этот и другие препараты нового поколения – неоникотиноиды – были разработаны немецкой компанией Bayer и сразу завоевали рынок благодаря силе их действия. Но беда в том, что эти ядохимикаты не избирательны. Тот же тиаметоксам известен высокой токсичностью по отношению к пчелам: он буквально разрушает пчелиные семьи – рои пчел улетают из ульев и не возвращаются. Под действием тиаметоксама у пчел нарушается координация движений, они не могут найти дорогу домой. Поэтому в ЕС запрещено применять его на открытом воздухе. Из-за другого неоникотиноида – клотианидина – в 2008 г. очень много пчел погибло во Франции, Нидерландах и Италии. Виновник был найден, и Bayer выплатила пчеловодам компенсацию[66]. В то же время неоникотиноиды используются повсеместно, часто ими обрабатывают семена, и фермеры изначально получают растения, пропитанные ядом. Пестициды этого класса так прочно закрепляются в окружающей среде, что их находят не только в овощах, но и в воде, и в детском питании, и в моче у людей. Но если люди могут в любой момент начать выбирать для себя биопродукты, у насекомых такой возможности нет.

Страдают пчелы и от пестицидов других категорий. Например, самый главный промышленный гербицид глифосат (компания Monsanto, сейчас принадлежащая Bayer, производит его под торговой маркой «Раундап») вызывает у пчел нарушения кишечной микрофлоры.

Знатоки научной фантастики порой любят сравнивать Monsanto со злой корпорацией BioSyn Genetics из серии фильмов «Мир юрского периода»[67], и повод к этому дает как раз их бестселлер: в пакете Monsanto есть и «Раундап», и семена, которые к нему устойчивы. Выдуманная BioSyn Genetics на киноэкране занималась схожими фокусами: разрабатывала генетически модифицированные зерновые и одновременно – огромную саранчу, которая съедала на своем пути все, кроме ГМ-сортов той же фирмы. Аналогия как будто напрашивается сама собой. Но мотивы Monsanto, в отличие от ее «темного близнеца», лишены какого-либо коварства. «Раундап» придумывали не для того, чтобы истребить пчел или все растения, кроме генетически измененных коммерческих сортов. Он появился, потому что возник спрос на комплексную технологию. Monsanto дает сельхозпроизводителям то, чего они хотят: готовые решения, куда входят и семена, и подходящие гербициды, и удобрения. В частности, ее невосприимчивая к «Раундапу» генетически измененная соя Roundup Ready (линия GTS 40–3–2), появившись на рынке в 1996 г., произвела эффект разорвавшейся бомбы и через 10 лет почти полностью вытеснила природные сорта с американского рынка. Сейчас волшебные соевые бобы от Monsanto активно используются в пищу в большинстве стран, включая Россию.

То, что пчелы стали больше болеть, вызвано и тем, как их эксплуатируют. Поскольку пчел все время перевозят с места на место в ульях, такие заболевания, как варроатоз, виновники которого – паразитические клещи Varroa destructor, распространяются очень быстро. Вредна для здоровья насекомых и однообразная диета. Невозможно месяцами питаться только яблоками, или только миндалем, или голубикой. Пчелы изо всех сил ищут дополнительные источники пищи, но в эпоху промышленного растениеводства, где аграрии выбирают для выращивания два-три высокопродуктивных сорта, это становится все труднее.

Диким опылителям, труд которых скрыт, помимо пестицидов и болезней угрожают и сами медоносные пчелы. Они конкурируют с ними за питание и разносят инфекции. При этом диких насекомых никто не лечит, им приходится справляться самим, а их численность далеко не такая высокая, как у одомашненных собратьев. С другой стороны, в сложившейся системе промышленного выращивания растений как будто вообще нет места никому, кроме «избранных». Фермы, расширяя свои владения, не оставляют насекомым пространства для постройки гнезд и поиска постоянного пропитания. Мало того, что дикие опылители вынуждены переходить на однообразную диету, – когда основная культура, возделываемая в их регионе, отцветает, корма не остается вообще.

Фермеры во многих регионах уже поняли, что к чему. Отношение к обработкам пестицидами со временем реформируется. Агропромышленные предприятия стараются предупреждать пчеловодов, когда и на каких полях планируется проводить обработку, чтобы те не привозили свои ульи на только что опрысканные территории. Выбор химикатов тоже стал более осознанным.

Вдоль полей и моносадов в Европе и США все чаще можно увидеть полосы разнотравья или живые изгороди. Это создаваемые человеком оазисы, где дикие пчелы могут отдохнуть и устроить жилье. Некоторые хозяйства идут еще дальше: строят домики для насекомых, закупают шмелиные семьи, обустраивая им гнезда среди яблоневых посадок, или создают целые пчелиные заказники – места, где искусственно формируются пространства для комфортного обитания насекомых-опылителей. В США, в штате Вашингтон, владельцы угодий, засаженных люцерной, выделили под гнезда солончаковых пчел рода Nomia около 120 га земли. Обустраивая свои пчелиные «грядки», фермеры засыпали выбранные участки солью, чтобы она покрыла почву, образовав влагозащитную корочку, как на солончаках, а на небольшой глубине проложили множество труб для увлажнения земли, чтобы хорошо