Истории о «ненужных» открытиях - Виктор Давыдович Пекелис

А после пылевой бури аппараты увидели долины в сотни километров. Открыли гигантские вулканы, подножие которых занимает территорию больше Московской области. Обнаружился разлом в коре Марса, протянувшийся на пять тысяч километров.

Особенно интересны длинные извилистые каньоны – образования, имеющие ветвящуюся, «древесную» структуру. Можно предполагать, что они подобны высохшим руслам земных рек.

Ученые получили возможность не только познакомиться с поверхностью Красной планеты, но и нанести на карту ее рельеф. Впервые в истории человек составил подробную карту поверхности другой планеты.

Топографическая карта Марса составлена из сотен фотографий, охватывающих более ста сорока миллионов квадратных километров. Масштаб карты 1: 25 000 000.

Совсем педавно поверхность Марса была для всех загадкой, теперь же мы с определенной долей увереппости можем говорить о ней.

Но, конечно, тоже с определенной долей уверенности, а, вернее, с грустью, можно отметить, что и новые снимки Марса не дали решения извечных загадок, хотя и развеяли миф о бурной растительности на планете и окончательно убедили в несостоятельности романтической гипотезы Шкловского о спутниках Марса – Деймосе и Фобосе.

Деймос оказался просто огромным куском породы – неправильной формы камнем размером 13 на 12 километров, испещренным кратерами. А Фобос немного побольше, с гигантским кратером, занимающим треть поверхности спутника.

Да, многое мы узнали о Марсе, и новые знания позволили смело пересмотреть некоторые старые представления и предположения.

Искусственные марсианские луны, как и рукотворные «каналы» Марса, и буйная марсианская растительность теперь принадлежат истории.

И что же, резонно задать вопрос: Марс мертвая планета?

Не будем торопиться с ответом. Тем более, что сами исследователи планет не считают проблему решенной.

Директор Института космических исследований Академии наук СССР академик Р. 3. Сагдеев считает, что современный этап в исследованиях Марса «выдвинул новые задачи по дальнейшему изучению рельефа, характер которого непосредственно связан с геологической активностью планеты и процессами, происходящими на ее поверхности. По-прежнему очень актуален вопрос о содержании воды в атмосфере Марса. До сих пор остается загадкой, чем определяются различия в отражательной способности так называемых марсианских морей и материков и сезонного изменения в этих различиях».

И тем не менее новые сведения о Марсе дают основание для возобновления споров о жизни на Красной планете. Причем они позволяют надеяться, что ответ будет оптимистическим. Не случайно, например, американская программа «Викинг» чисто биологическим исследованиям Марса отводит значительное место.

Но трудности предстоят большие.

Будь на Марсе разумные существа, они бы, вероятно, наблюдая Землю, тоже не смогли бы обнаружить на пей жизни. Оказывается, с искусственных спутников Земли аппаратура пока не может установить наличия жизни на нашей планете. Как утверждают специалисты, дело еще в недостаточной силе аппаратуры, «разглядывающей» планету с орбиты. И это авторитетное мнение основывается не только на строгих расчетах, но и на случаях из космической практики, порой курьезных.

Американский астроном Саган на основании обработки снимков Земли, сделанных со спутников аппаратурой с разрешающей способностью более одного километра, хотел определить, есть ли на Земле следы деятельности разумных существ. Но никаких следов пе нашел. Если судить по снимкам, то на Земле нет Нью-Йорка. Нет и Парижа, хотя река Сена есть. Там, где он должен был бы находиться, на снимках запечатлелись пятна, похожие на изображения лесных массивов. Только гигантские просеки лесоразработок в Канаде оставили на снимках прямые линии, дающие право говорить об их искусственном происхождении.

Красноречив и случай с аппаратом для определения органической жизни, который должен был «приземлиться» вместе с другими приборами космической станции на поверхности одной из наших соседних планет. По предложению академика С. П. Королева прибор, построенный и отлаженный специалистами, оставили в степи. Когда же прошло положенное время, прибор послал радиосигналы, расшифровав которые ученые узнали, что жизни на Земле нет!…

Эти смешные неожиданности (по словам Королева) наглядно подчеркивают всю сложность работы ученых Земли, направленную на поиски инопланетной жизни.

…Сейчас, когда от рождения астроботаники нас отделяет расстояние в четверть века – в два с половиной десятилетия – и каких – космических! – нам подчас могут показаться несколько наивными и несколько «домашними» методы тиховских неутомимых и безоглядных поисков, могут показаться удивительно прямолинейными и не столь уж бесспорными некоторые из его выводов.

Но именно сейчас, оценивая пройденное, мы видим силу Тихова-первооткрывателя, именно сейчас стало заметнее философское значение его работ.

Об исторических заслугах, по словам В. И. Ленина, судят не по тому, чего пе дали исторические деятели сравнительно с современными требованиями, а по тому, что дали они нового по сравнению с предшественниками. С этой точки зрения значение работ Тихова бесспорно.

Оп намного раньше других астрономов разглядел наступление нового этапа в науке – насущную потребность современного естествознания связать земные исследования с космическими.

Что же дают науке о жизни космические исследования?

Нам известен пока один пример жизни – земной. И мы не имеем возможности ни с чем ее сравнивать. А сравнение дало бы для науки очень много.

Ученые считают, что обнаружение на Марсе даже самого простого организма «означало бы эпохальное открытие», «революцию в науке». Оно помогло бы разгадке происхождения жизни, пониманию ее рапних стадий, помогло бы в изучении биохимии живого, процессов передачи наследственной информации.

Мы смогли бы как бы произвести гигантские лабораторные опыты в отношении самых первичных этапов биологической эволюции. А это, в свою очередь, позволило бы ответить на вопрос: так ли совершенна жизнь на Земле, есть ли более устойчивые, более гибкие, более выносливые ее формы.

По мнению специалистов, Красная планета смогла бы стать настоящим полигоном для контрольных биологических экспериментов, которые неизбежно «приведут к множеству представляющих практическую ценность открытий».

Каких? Этого сегодня никто сказать не может, хотя их значение ни у кого не вызывает сомнения.

Пионерские работы Тихова еще задолго до наступления космической эры побудили ряд ученых, как у нас в СССР, так и за рубежом, заняться проблемами жизни в космосе. Были начаты астробиологические исследования в США (Ловелловская обсерватория), Италии (Гран-Спассо), Бразилии (Сан-Пауло) и других странах.

Располагая скромными техническими средствами, не имея возможности выйти за рамки спектрометрических методов, Тихов хорошо понимал, как тесны они для агробиологических исследований. А отдавая должное важности теоретических построений, он знал, как нужны эксперименты, широкая программа действий.

Но, увы, он сам признавался, что для широкой программы действий, когда можно оперировать не догадками, а фактами, недостаточно накопленного материала. Чтобы получать факты, нужно многое: нужны новейшие научные методы, нужна мощная заатмосферная обсерватория, нужны термобарокамеры, нужны «станции инопланетного климата», нужны космические исследования.

Гавриил Адрианович был глубоко убежден в своевременности и правильности своей