Истории о «ненужных» открытиях - Виктор Давыдович Пекелис

Вскоре Тихов расширил круг своих работ. Он высказал несколько предположений о возможности жизпи на других планетах и создал предпосылки для развития астроботаники в астробиологию. В 1953 году вышла книга Тихова «Астробиология», получившая признание многочисленных читателей. Буквально во всех странах стремительно распространялись астробиологические идеи. Крупнейшие астрономы и биологи, работавшие над разрешением марсианских проблем: Стругхольд, Солсбери, де Вокулер, Слайфер, Доль, Купер – высказывают свое восхищение достижениями Тихова.

Через несколько лет после выхода тиховской «Астробиологии» бразильский профессор астрономии Флавио Перейра издает у себя на родине «Введение в астробиологию», в котором говорит, что создание новых паук – астроботаники и астробиологии – один из революционных шагов естествознания после Пастера и Дарвина. Американский астроном А. Вильсон, бывший в 50-х годах специальным консультантом правительства США по межпланетным сообщениям, на первом Международном астрономическом конгрессе сказал:

«Америка слишком поздно признала Циолковского. Мы исправляем эту ошибку тем, что теперь признаем Тихова».

И действительно, из Америки Тихову присылают приглашения быть почетным председателем нескольких международных научных конгрессов и конференций; планируют перевод на английский язык его трудов в пяти томах, которые начала выпускать с 1954 года Академия наук Казахской ССР; в честь Тихова устраивают телевизионную церемонию символической передачи американскому народу листьев дерева гинкго, посланных советским астрономом. Листья эти, по древнему преданию, олицетворяют долголетие, успехи и мир. На церемонии выступает лидер сенатского большинства демократов, будущий президент США Линдон Джонсон. В своей речи он осо-

бенио подчеркивает заслуги Тихова – одного из пионеров изучения жизпи в космосе.

Что же все это? Триумф идей астробиологии? Полное ее признание?

В действительности на «астробиологическом фронте» были не только успехи. Жаркие сражения защитников и противников тиховских идей шли в аудиториях учебных и исследовательских институтов, на страницах специальных астрономических и философских журналов, на научных конференциях, посвященных обсуждениям проблемы. Со страниц научно-популярных журналов и даже газет не сходило слово «астробиология».

С именем Тихова связаны шумные споры. Что говорили сторонники Тихова, мы знаем. Противники же утверждали: работы Тихова не нужны, не своевременны, доказательства его недоказательны. Недаром же те факты, которые приводит Тихов, другие ученые трактуют по-иному, не прибегая в объяснении их к гипотезе о растительности.

Страстность Тихова в его поисках вызывала удивление и непонимание: так ли уж необходимо «сажать капусту на Марсе», тратить энергию и драгоценное время ему, истинному ученому, который, бесспорно, если бы занялся «своим делом», одержал бы много – и не призрачных – побед в астрономии?!

Подобные мысли ученых не были тайной за семью печатями. Они распространялись довольно широко. Дело доходило до прямых насмешек. Достаточно вспомнить разного рода и разного толка карикатуры в газетах и журналах того времени об астрономах, углубленных в поиски жизни на других планетах. А чего стоит знаменитая сцена лекции «Есть ли жизнь на Марсе», блестяще сыгранная актером Филипповым в кинокомедии «Карнавальная ночь»?

Тихов тяжело переносил такого рода шутки, считая их грубыми насмешками, писал протесты и опровержения. Для него Марс был святыней, а поиски жизни на нем слишком серьезным делом, в котором не до шуток и не до фантастических предположений или, как он любил говорить, «увлечений с преувеличениями»,

Когда весной 1959 года после выступления известного астрофизика, доктора физико-математических наук И. С. Шкловского (ныне члена-корреспондента Академии наук СССР), с новой гипотезой о природе спутников Марса поднялась в печати острая дискуссия, в которой одни защищали взгляды Шкловского на то, что Деймос и Фобос – искусственные спутники, созданные в прошлом марсианами, а другие отрицали такую возможность, я обратился к Тихову с просьбой выступить в печати с изложением его мнения по поводу спутников Марса. Он ответил сердитой телеграммой: «Прошу не связывать мое имя с теперешней шумихой тчк».

Это понятно: к марсианским проблемам он всегда подходил со спокойной уверенностью ученого, знающего, чего он может добиться, исходя из реальных средств и действительных возможностей науки. У него не было, как он считал, оснований не верить в точность своей спектрометрии и объективности ее методов.

Здесь невольно вспоминается Пастер с его незыблемым правилом: пусть за себя говорят сами факты.

Факты, полученные Тиховым, говорили о многом: отличие оптических свойств темных областей Марса и земной растительности можно рассматривать как результат приспособления марсианской растительности к крайне суровым условиям обитания.

И все-таки эти факты больше убеждали сторонников Тихова. Для противников они не были неуязвимыми. Противники требовали не косвенных, а прямых доказательств. Тихов не понимал и не принимал таких возражений, искренне веря объективности данных, полученных на основании спектрометрических измерений.

Не его вина, а, скорее, его беда была в безграничной вере в существование марсианской растительности. Уверенность эта была непоколебимой, хотя он и знал, что гипотеза есть гипотеза, она требует подтверждения и дальнейшего развития.

Помню, как после запуска первого искусственного спутника Земли в 1957 году я пришел к Гавриилу Адриановичу поздравить его с знаменательным событием и высказал надежду, что недолго теперь ждать, когда космические аппараты принесут нам доказательства существования растительности на Марсе. Тихов, человек исключительно выдержанный и мягкий, вдруг вне себя от негодования, с возмущением закричал:

– Ах, так вы, зпачпт, пе верите в марсианскую растительность! Вам пужпо доставить капусту с Марса, только тогда поверите! – И закончил с иронией: – Вы, вероятно, и в атом не верите? Вам и атом надо пощупать, тогда поверите…

Однако, к моему сожалению, в этом разговоре Гавриил Адрианович не был прав. Почти двадцать лет, прошедшие с тех пор, впесли свои коррективы. Для современной пауки нет сомнений, что окончательный ответ па вопрос о существовании жизни на других планетах могут принести только непосредственные обследования их космическими аппаратами.

СКАЧОК

В одно время с астроботанической выдвигались и другие гипотезы. Естественно, что их авторы в первую очередь стремились ответить все на тот же вопрос – может ли быть Марс обитаем? – и попутно разгадать какую-либо загадку из серии тайн Красной планеты.

В 1954 – 1956 годах американский астроном Д. Мак-Лафлин высказал интересные соображения о марсианском вулканизме, связав с ним образование марсианских «морей». Он считал, что на Марсе действуют многочисленные вулканы, расположенные в вершинах марсианских «заливов». Выбрасываемый ими пепел разносится ветрами и отлагается на поверхности планеты, образуя «каналы» и темные «морские» покровы зеленоватой окраски.

В это же время молодой советский астроном В. Д. Давыдов, опираясь на работу профессора А. И. Лебединского, выдвинул оригинальную гипотезу о существовании на Марсе жидких океанов под слоем вечной