Истории о «ненужных» открытиях - Виктор Давыдович Пекелис

Хотя в книге Беббиджа помещены и его письмо от 3 июля 1822 года президенту Королевского общества Хэмфри Деви «О применении машин для вычисления и печатания математических таблиц», и статья «О теоретических принципах построения машин для вычисления таблиц», и многие другие материалы, читая ее, трудно понять как общий замысел машины, так и предполагавшееся конструктивное ее воплощение.

И это, конечно, не из-за незнания автором своего проекта, не из-за недопонимания им каких-либо принципов действия подобных машин. Конечно, нет! Беббидж просто не имел возможности и времени изложить подробнее и систематичнее свою идею. Он был целиком поглощен борьбой за осуществление проекта, «доставанием» денег на машину, преодолением, как он писал, «моральных трудностей проблемы». Это его приводило в состояние такого озлобления, такой нервозности, что он, по словам одного англичанина, «из-за своей резкости не имел даже душевных сил изложить разборчиво устройство аналитической машины».

В комментариях к статье Менабреа леди Лавлейс дает более полный анализ тех положений в разработках Беббиджа, которые бы теперь отнесли к программированию.

Беббидж говорил, что дочь Байрона исправила ошибки в его примере вычисления чисел Бернаулли, который использовался как пример программирования; что она подробно разобрала построение больших числовых расчетов; способы, помогающие использовать некоторые повторяющиеся признаки для программирования. Она даже дала оценку методу анализа вычислительных задач с точки зрения приспособления их к машине.

Можно, конечно, сказать: а что здесь удивительного? Талантливый математик, леди Лавлейс решает практические задачи для конкретной машины по уже готовому проекту! Но вспомните – проект был не окончен, а вопросы управления машиной полностью не решены. Из того, как леди Лавлейс точно определила место аналитической машины в ряду других – ее предков и предшественников, – как точно вскрыла научную сущность открытия, видно, что она глубоко проникла в суть идеи Беббид-жа и сумела в своих замечаниях заглянуть далеко вперед.

Она писала: «Аналитическая машина выходит из ряда обычных «счетных машин». Она занимает свое собственное место, и выводы, которые она заставляет делать, крайне интересны по своей природе. Позволив механизму комбинировать отвлеченные символы в последовательности неограниченного разнообразия, мы устанавливаем объединяющую связь между материальными операциями и абстрактными, умственными процессами в самой абстрактной области математической науки. Создан новый всеобъемлющий, мощный язык для будущего пользования… Таким образом, не только умственное и материальное, по и теоретическое и практическое в математическом мире приводится в более тесную и эффективную связь друг с другом».

И при этом не только полное понимание реальных возможностей умной машины, но и стремление философски осмыслить столь сложное явление в науке: «Необходимо предостеречь от преувеличения возможностей аналитической машины. В оценке любого нововведения часто возникает тенденция сначала переоценивать то, что мы считаем интересным и замечательным, а потом в результате естественной реакции недооценивать реальное положение дел, когда мы понимаем, что наше мнение превосходило оказавшееся достигнутым».

«Аналитическая машина, – писала далее леди Лавлейс, – не претендует на то, чтобы создавать что-то действительно новое, машина может выполнить все то, что мы умеем ей предписать».

Как не удивляться всем этим глубоким мыслям двадцативосьмилетней женщины, сказанным чуть ли не полтора века назад! Ведь похожие мысли высказывали ученые совсем недавно, в шестидесятых годах нашего столетия, во время бурпых дискуссий па тему «Может ли машина мыслить?». Не случайно известный ученый А. Тьюринг посвятил специальный раздел, озаглавленный «Возражение леди Лавлейс», в своей работе на эту тему, опубликованной в 1950 году.

Если учесть, что идеи Беббиджа в его время были понятны только математикам, и причем незаурядным, то для широкой публики машины были загадкой, непонятной, таинственной, чудом, достойным быть лишь экспонатом выставки – не больше. Ведь машина не приносила непосредственных результатов: ничего не вырабатывала, ничего не давала, даже и не служила развлечением.

Необыкновенная машина для переработки необыкновенного материала – чисел – получила известность пе более как «чудачество Беббиджа». Это волновало, злило, ожесточало ученого, приводило его в состояние такого раздражения, что он не мог не только работать, но и разговаривать с людьми.

ЭКСЦЕНТРИЧЕСКИЙ ГЕНИЙ С ПЛОХИМ ХАРАКТЕРОМ

Один из портретов Беббиджа висит в Музее науки в Южном Кенсингтоне. С портрета на нас смотрит широко поставленными глазами человек с высоким лбом. Взгляд хотя и строг, но не лишен юмора. Большой рот с тонкими губами, очерченный двумя глубокими вертикальными морщинами, говорит о вол«и решимости.

Мне очень поправилось мнение о портрете, высказанное нашим современником: «Одного взгляда на Беббиджа достаточно, чтобы убедиться – этот человек не способен заниматься чепухой».

Беббидж родился в 1792 году, а умер в 1871-м. Прожив 79 лет, он почти 60 из них отдал научной деятельности, напряженному труду в различных областях знания. Порой диву даешься – столько интересов у одного человека!

Кроме математических работ, аналитической машины и разнообразной конструкторско-технической деятельности, с ней связанной, Беббидж написал более 80 книг и трудов. Он был одним из пионеров превращения паровозных железных дорог из опасного, ненадежного и дорогостоящего транспорта в средство массового передвижения. Он изобрел предохранительный буфер перед паровозом, «скотосбрасыватель» – для скота, появляющегося перед движущимся составом, приспособление для быстрого от-цеплепия паровоза, сошедшего с рельсов, чтобы он не потянул за собой вагоны состава.

В течение почти полугода он проводил испытания на Западной железной дороге, оборудовав на свои деньги паровоз и специальный динамометрический вагон для автоматического измерения тягового усилия локомотива и дефектов рельсового пути. Во время испытаний локомотив сумел достичь значительной по тому времени скорости – около 100 км в час. Беббидж создал первый спидометр на железной дороге и считал, что их следует устанавливать в кабине каждого паровоза.

В 1818 году в Плимуте молодой ученый участвовал в погружении под воду в кессоне и подробно описал свои ощущения. А в статье «Подводный колокол», опубликованной в 1826 году в «Энциклопедии Метрополитайна», описал проект подводного судна, в котором могли бы плавать два человека.

В 1851 году он изобретает коронограф – телескоп для фотографирования солнечного затмения. Конструирует офтальмоскоп – специальное зеркало для исследования дна глаза.

Часто научные идеи этого замечательного человека опережали свое время. Так, он высказал интересное предположение, что можно определить климатические изменения в прошлом по годовым кольцам деревьев, которые находят в остатках древних лесов. И что же? В XX веке – много лет спустя после смерти Беббиджа – этот метод вошел в научную практику.

Он задумывался над проблемой, не перестающей волновать ученых и в наше время: можно ли создавать новые вещества из атомов разных элементов?

Раньше других занялся Бсббидж исследованием проблем управления производством. Разработанный им