Истории о «ненужных» открытиях - Виктор Давыдович Пекелис

Но самое широкое применение своего метода Беббидж нашел, проводя экономический анализ почтового дела. Ученый показал, что стоимость сортировки, штемпелевания и доставки письма гораздо выше стоимости его транспортировки.

Исходя из этого, он предложил упростить почтовые операции, предложил ввести постоянную, независимо от расстояния, на которое отправляется письмо, плату.

Рекомендации Беббиджа были приняты. И, как пишут в хронике, «на основе его предложений сэр Роланд Хилл ввел почтовую оплату в один пенни несколько лет спустя».

Примечательно, что Беббидж сумел выйти за рамки простого экономического анализа и дать обобщения, которые могут служить заповедью и сегодня для всех исследователей, работающих в области новой науки – исследовании операций.

Ученый писал: «Политических экономистов упрекали за исследование малого числа фактов и чересчур большого объема теории… Не надо бояться, что ошибочные выводы будут сделаны на основе собранных фактов: ошибки, которые возникают от недостатка фактов, гораздо более многочисленны и устойчивы, чем те, которые являются результатом неправильного рассуждения на основе правильных данных».

Интересы ученого распространялись буквально на все: он ставил опыты со светом, проводил всевозможные испытания с огнем и испытания с водой. А опыты с электричеством и магнетизмом были настолько известны, что великий Фарадей прислал ему свои статьи с запиской: «Мне особенно важно знать Ваше мнение по этому вопросу».

Беббидж пытался найти новое применение для пороховых ракет, строил металлообрабатывающие станки, интересовался проблемой рудничного газа. Для этого спускался в шахту, наблюдая, как горит метан в лампе Дэви.

Неугомонный исследователь отважился зайти на 10 минут в плавильную печь при температуре 130 градусов Цельсия, чтобы испытать воздействие высокой температуры на организм человека. Даже па далекую от него проблему отмыкания хитроумных замков хватило времени и энергии у этого человека. И он создал основу ключа для секретных замков, недоступных отмычке.

Он уделял внимание и геологии, астрономии, археологии. Изучал происхождение и движение ледников, обследовал кратер Везувия, изучал землетрясения, исследуя подземные толчки в Лондоне с помощью светового луча и системы зеркал.

Путешествуя, Беббидж случайно встретился во Франкфурте со старшим сыном каретного мастера русского царя. Опи подружились. Молодой человек показал англичанину прекрасный альбом с рисунками экипажей, всех когда-либо существовавших на земле. Беббидж внимательно изучил это прекрасное собрание и на его основе сконструировал и построил в Вене по своему чертежу коляску. У нее был такой мягкий ход, что в ней можно было спать. Беббидж никогда не делал секрета из своих многочисленных открытий и изобретений. Так, он охотно всем показывал, как надо пробивать отверстия в стекле, не испортив его. Он послал американцам описание своей системы опознания маяков по ритму мигания света – системы, основанной на сложных математических расчетах. В1853 году он познакомил с этой системой большую группу офицеров, прибывших в Брюссель из разных стран на морской конгресс. Системой очень заинтересовался один русский офицер. Он перерисовал схему, взял описание. На другой день, гуляя с Беббиджем в парке, офицер сказал, что отправил доклад своему правительству об изобретении английского ученого. А через несколько лет Беббидж узнал, что русские применили его систему мигания маяков для сигнализации солнечным лучом при осаде Севастополя.

Беббидж был подлинным «генератором идей», всегда полный решимости осуществлять сразу тысячу дел. Может быть, поэтому он так часто не доводил до конца свои многочисленные проекты и предложения. То он пересчитывал логарифмические таблицы, то занимался составлением и расшифровкой кодов, поисками каких-то таинственных составов, то предлагал метод массового производства в машиностроении, то углублялся в проблемы точности обработки на станках, то переводил на английский язык важную, по его мнению, работу французского математика Лакруа – полный «Курс математики», – то занимался проблемами страхования жизни. И его первый всеобъемлющий трактат по теории этого вопроса и первые надежные таблицы продолжительности жизни применялись долгое время страховыми компаниями разных стран.

Помимо интереса ко многим научным и техническим проблемам, Беббидж интересовался социологией, поэзией, политикой. Он был другом знаменитых ученых – Лапласа, Гумбольдта, Био, был знаком с Дарвином, Стефенсоном, Фуко, Дэви, встречался с королем Италии, с семьей Наполеопа, хотел познакомиться и с самим императором Франции, два раза баллотировался в парламент своей страны.

Все интересовало Беббиджа. Не случайно за ним с годами укрепилась репутация всегда и все знающего человека. Самым распространенным обращением к ученому, как он сам об этом пишет, было такое: «А теперь, господин Беббидж, вы, знающий все на свете, объясните мне, пожалуйста…» И часто просили объяснить его нечто вроде метрики старого китайского стиха или особенностей рек на планете Меркурий.

Когда известный английский поэт Альфред Теннисон написал «Видение греха», Беббидж, по словам доктора Баудена, послал поэту такую записку:

«Сэр,

В Вашей во всех прочих отношениях превосходной поэме есть строчки следующего содержания:

Каждое мгновение умирает человек,

Каждое мгновение рождается новый.

Считаю необходимым указать, что если бы это было в действительности, то численность населения земного шара оставалась бы постоянной. На самом деле число рождений превышает число смертей. Позвольте предложить Вам в следующей редакции Вашей превосходной поэмы изложить эти строчки следующим образом:

Каждое мгновение умирает человек,

Но каждое мгновение рождается l 1/16 человека.

Строго говоря, это не точно, точная цифра такая длинная, что я не могу уписать се в одну строчку, но полагаю, что число 1 1/16 удовлетворяет требованиям точности в поэзии.

Преданный Вам Ч. Беббидж».

Но не всегда письма и публикации ученого были такими вежливыми и безобидными. Чаще они были едкими и полными сарказма. Особенно когда ему мешали. А это случалось довольно часто.

Главным экспертом королевы Виктории был королевский астроном Эйри – консервативный и враждебно настроенный к Беббиджу человек. Когда Беббидж попросил у него журнал астрономических наблюдений Гринвичской обсерватории, тот ему отказал. А позже Беббидж нашел пять тонн таких журналов в макулатуре – их просто продавали на рынке для обертки. Эйри всячески препятствовал и финансированию машины Беббидж а.

Беббидж резко критиковал таких людей и все учреждения того времени. Особенно Королевское общество, мозг и сердце британской науки, в котором, по идее, должны были быть собраны все выдающиеся английские ученые.

Но достаточно полистать

Размышления об упадке науки в Англии и о некоторых его последствиях Чарльза Беббиджа, эсквайра, профессора математики Кембриджского университета и члена нескольких академий Лондон 1830 г., чтобы убедиться в ином.

Автор пишет: «Наука в Англии давно испытывала упадок и пренебрежение. Это не только мое мнение, но и мнение других…»

«Если