Принц и квакерша - Виктория Холт

Бьют покачал головой.

— В Вестминстере арестовали человека по фамилии Грин за непочтительные толки о Вашем Величестве.

— Готов поклясться, он не единственный. О моем деде говорили и не такое. С чего бы мне быть исключением?

— Эти толки, Ваше Величество, касаются вашей связи с… квакершей.

— Что? — вскричал король, бледнея.

— Мне донесли, что этот человек болтал, будто вы выманили квакершу из дома и поселили её в особняке, где тайно её навещали.

— Вот как… значит?

— Ваше Величество сами видите, как опасно позволять таким слухам разрастаться.

— Но… неужели они будут расти?

— Будут, сир, если только вы не женитесь и не покажете народу, что живете добропорядочно со своей королевой.

— Именно это я и намерен сделать.

— Если вы не возьмете в жены невесту, которая была для вас выбрана, вспыхнет скандал. Полковник Грэм уже ведет переговоры. Если вы женитесь на леди Саре, весь этот скандал вокруг квакерши вспыхнет с новой силой.

— Не вижу связи.

— Этого человека, — продолжал Бьют, — оштрафовали и отпустили, сделав внушение. Но найдутся и другие охотники до сплетен. Мы обязаны пресечь эти пересуды. И единственный способ — жениться на принцессе, которая для вас выбрана.

— Нет, — отрезал Георг. — Я женюсь на леди Саре.

Но лорд Бьют чувствовал: решимость короля пошатнулась.

***

Георг не мог уснуть. Всю ночь его преследовали мысли. Ханна! Сара! В его сознании они были неразлучны. В своем воображении он отчетливо слышал их голоса. «Если ты и вправду меня любишь, — шептала Сара, — ты женишься на мне. Ты — король. Тебе стоит лишь сказать слово, и никто не посмеет тебе помешать». Голос Ханны вторил ей: «Подумай, Георг. Ты думал когда-то, что любишь меня. Вспомни свои клятвы. Ты хотел сделать меня принцессой Уэльской, будущей королевой. А теперь… ты позабыл. Ты готов был рискнуть короной ради любви, что оказалась столь мимолетной. Видишь, как ты заблуждался».

Это было правдой. Он верил, что будет любить Ханну вечно, а теперь едва помнил её — лишь содрогался от ужаса, помышляя о том безрассудстве, которое мог совершить. И всё же Ханна родила ему детей… он был венчан с Ханной. От этой мысли его обдало ледяным страхом.

«Ханна, — думал он, — ты мертва и похоронена, но ты пребудешь со мной вечно».

И голос её, казалось, донесся из темноты: «А уверен ли ты, что я мертва и похоронена, Георг?»

Он взглянул в глаза истине — той ужасающей неопределенности. Нет. Он не был уверен. Перед глазами ясно встало новое надгробие, каким он видел его в тот день. Ребекка Пауэлл. Кем была эта Ребекка Пауэлл? Он так и не выяснил. Почему? Да потому, что уже тогда предпочел не знать того, о чем знать не следовало.

Лорд Бьют и тогда давал ему советы. Его дорогой друг был прав. Разве он когда-нибудь ошибался? Он всегда был рядом, чтобы направить его через все грядущие трудности. Он должен доверять другу, а друг говорит: «Вы не можете жениться на Саре».

Разумеется, они правы. Короли берут в жены тех, кого им выбирают. Они не женятся на племянницах торговцев; они не женятся даже на дочерях знатных вельмож. Впрочем, бывало и такое. Генрих VIII так и поступил. Анна Болейн, Екатерина Говард. Две обезглавленные тени смеялись над ним во тьме: «Да, и погляди, что с нами стало». Эдуард IV женился на Елизавете Вудвилл по любви. Он почти слышал плач её маленьких сыновей, взывавших из Тауэра перед смертью.

Было безумием примерять эти события на себя. Он — человек мягкого нрава, он лишь хотел прожить жизнь честно, в согласии с любимой женщиной и детьми, которых они вырастят; он хотел подавать добрый пример подданным, быть счастливым и дарить счастье им.

В этом и кроется суть, как сказал бы лорд Бьют. Король не должен думать о собственных желаниях, он должен думать о нации, которой правит.

«Я принесла ради тебя великую жертву, — казалось, шептал голос. — Георг, ты должен принести эту жертву ради своей страны».

— Какую жертву? — прошептал он. — Какую жертву ты принесла?

Но он знал. Он догадывался и прежде, просто не хотел знать. В глубине сердца он всё понимал.

Она преследовала его. Быть может, она не хотела видеть его счастливым с Сарой? О нет, такого нельзя было сказать о той, что пошла на такую жертву, как Ханна. Но он всё это воображал. О чем он только думает? Он и теперь не знал правды и не станет её искать, потому что не желает смотреть ей в лицо.

Всю ночь он боролся с собой, и Ханна не покидала его мыслей.

К утру она убедила его. Он должен пожертвовать своими желаниями ради страны.

Когда он отправился на прогулку верхом и проезжал мимо Холланд-хауса, Сара в чепце от солнца снова ворошила сено. Он остановился, переговорил с ней; она была само веселье и очарование, но, побеседовав немного, он поехал дальше.

Он верил, что его сердце разбито.

***

Вдовствующая принцесса была, как всегда, в восторге от проницательности и преданности лорда Бьюта.

— Ты обратил поражение в триумф! — воскликнула она. — Признаюсь, я была в сильном страхе. И ты добился этого мягкостью и доводами разума.

— Это единственный способ управлять Георгом. Однако мы должны как можно скорее сделать официальное объявление. Признаться, я не успокоюсь, пока это не свершится.

— Нужно немедленно созвать Тайный совет, и Георг сам должен объявить о своем решении. Я согласна с тобой и буду трепетать до тех пор, пока это не останется позади.

— Он сделает это, — заверил её Бьют. — Добродетель Георга — наше спасение. Он из тех молодых людей, что твердо намерены исполнять свой долг. Побольше бы таких в мире. Тогда бы и мир стал иным.

— Ах да, добрый мальчик, — вздохнула мать. — Как жаль, что при всей своей доброте он еще и так глуп.

***

Георг созвал Тайный совет для заслушивания дела чрезвычайной важности. Уведомления были помечены грифом «строжайшая тайна», и советники явились, ожидая, что король решил заключить мир или принял иное столь же судьбоносное решение.

Когда они собрались, он предстал перед ними — суровый, бледный, и, казалось, навсегда утративший то выражение юношеского простодушия.

Он решительно поднялся, хотя в ту же секунду им овладело неистовое желание распустить собрание