Белый конь - Елена Владимировна Крыжановская

А дракон так и неизвестно, погиб или выжил. Тело его не нашли.

Такую артистку, Альону Арбенину, я не знаю, для меня она живет только в истории. Наверное, она оставила театр и сменила фамилию, когда вышла замуж. А вот ее маму, прекрасную певицу Яниму с «бескрайней глубины и высоты голосом», вспоминают и до сих пор. И ставят в пример молодым певцам и артистам.

Глава 27

Черный герб

.

История сорок девятая, о том, как Благородный Дик наказал троих бешеных братьев

Больше двух веков минуло с той поры, как Дик отправился странствовать, бросив родной дом открытым всем ветрам и гостям. Никому неизвестно, вспоминал ли он хоть раз старый замок с иным чувством, кроме мыслей свободного человека о покинутой темнице?[1] Можно только с уверенностью сказать, что никогда он не искал дороги в Пангир, потерявшийся в мирах и веках. Но случай с черным гербом доказывает, что честь родового имени не всегда была Дику абсолютно безразлична, как он любил говорить.

В один ясный майский денек на лугу между речкой и лесом трое очень миловидных пастушек наслаждались весенним теплом, красотой цветущего луга, веселым щебетом птиц, с которым они состязались, меньше всего думая о том, как бы уберечь свои стада от волков. Да и тот десяток спокойных коз и овечек и одна рыжая корова, даже не смотрели в сторону леса, а расположились на виду, тесной группкой, точно так же, как их хозяйки. Охранять их, никаких хлопот. Волков тут с зимы ни одного не видали!

Три подружки весело смеялись, не подозревая беды. Повод для веселой беседы казался неистощимым. Одна из них на днях собиралась замуж, двух других выбрали ее дру́жками. Избранник — молодой местный щеголь, явно не из крестьян, сидел тут же, позволяя себе в разгар дня предаваться приятной неге рядом с любимой, что характеризовало его обеспеченность куском хлеба весьма положительно. А подруги невесты так же положительно оценивали его вкус в идеях по поводу свадебного празднества. А значит и со своим вкусом, и со вкусом подружки, и со всем радостным и сияющим миром в целом, компания находилась в полном согласии.

Но, как известно, где стоит открытая бочка с медом, там жди весьма неприятных гостей, чей вкус ограничен любовью к сладкому и, желательно, задарма.

Надо отдать должное рыжей корове с белыми пятнами на боку и на лбу. Зато, в мозгу коровы не наблюдалось белых пятен, в отличие от ее прелестных хозяек. Слыша подозрительные шаги и повернув голову к лесу, корова заметила опасность и замычала, на свой лад подавая сигнал тревоги, который не раз слышала от деревенских трубачей.

Любезный кавалер вскочил первым, за его не слишком широкую спину с визгом попрятались девушки. Но поскольку из оружия у жениха одна трость с шелковым бантом, с ним не стали сражаться, а сперва подняли на смех. Три хриплых глотки разразились дружным хохотом, как лягушки на болоте в сезон любовной горячки. А потом крепкая рука небрежно запустила в голову щеголю камнем, словно собираясь сбить одуванчик.

Жених упал, а у трех подружек не осталось иной защиты, кроме коровы. Две сразу поняли это и, подхватив юбки, кинулись к своему маленькому стаду, воздвигая его как стену между собой и врагами. А невеста с классическим криком: «О, любимый, ты ранен!» — как будто это ещё не очевидно, склонилась над женихом. Но ее тут же подняла с земли сильная мужская рука и потащила в сторону леса.

Прячась за одним из старых цветущих деревьев на опушке, Дик наблюдал всю картину и считал ее редким идиотизмом. Мечущиеся с визгом среди весенней травы разноцветные юбки и черные силуэты троих вооруженных мужчин не вызывали у него никакого желания вмешиваться немедленно. Он рассчитывал дождаться конца охоты, помочь раненному и вместе с ним (если этот неженка ещё в состоянии) проследить, куда три похитителя утащат свою добычу. Тогда можно попытаться освободить этих глупых куриц, по виду которых издали совершенно непонятно, мечтают они, чтобы их спасали или похитили?

Но среди общего «ай, спасите-помогите!» — игнорировать вполне искренние слезы невесты и мычание несчастной коровы было невозможно. Самый худой и высокий из похитителей, у кого в волосах уже поблескивала седина, неотступно тянул свою жертву к лесу. А она рвалась к неподвижно лежащему юноше в синем шелковом сюртуке и чулках с цветными подвязками с колокольчиками — мода, навсегда оставшаяся на деревенских свадьбах в наследство от Лесного братства.

Бандит в черном лесного покроя костюме не столько старался оттащить девушку подальше, сколько держал на месте, чтобы дать возможность своим сообщникам изловить двух других. Он следил, не поднимется ли шум за рекой, в селении. И не заметил, как наткнулся спиной на что-то очень острое, что разрезало ему между лопаток длинный кожаный жилет и рубашку. По холодному касанию к коже трудно не узнать сталь клинка, даже если впервые имел с ним дело.

— Стой, — услышал он тихий голос у себя за спиной. — Оставь девушку.

Когда главарь — похоже, именно он тут старший — подчинился, пастушка тут же рухнула на колени возле своего жениха и не собиралась бежать без него.

— Отзови своих людей, — услышал охотник, у которого отняли добычу.

— Ты об этом пожалеешь, — пленный не имел возможности обернуться, но чувствовал, что противник всего один.

— Не пожалею. Мне и надо, чтоб вы отстали от девчонок и обратили внимание в мою сторону. Зови! Если проткну тебе хребет, не только не умрешь, но через годик, может, ещё и встанешь. Но, согласись, приятного мало, зачем рисковать?

— Где гарантия, что и так не проткнешь? — шепот главаря напоминал хрип, но с явной насмешкой. — Удобнее, если противников станет меньше.

— Слово рыцаря.

— Ты смотри, — главарь пытался обернуться и одновременно взмахнул рукой: — Эй, ребята! Бросайте этих овечек, тут зверек поинтереснее!

На его громкий призыв, заглушивший визг и общий шум на поляне, откликнулись двое громил в такой же одежде, вооруженные мечами. Девиц они ловили без помощи оружия, а сейчас выхватили из ножен дорогие клинки лесной работы. Настороженно озираясь, они приближались к