Артима талантов Корелимона - Елена Владимировна Крыжановская
— Вы были в одной программе? Долго вместе? — уточнил Корелимон.
— Нет, мы из разных балаганов, но много лет стояли рядом на всех ярмарках, хорошо знакомы.
— Чего случилось? За что выгнали? — басом спросил Бари-Ларч, закрепляя мачты вдоль борта повозки.
— За бунт, — вздохнул Номус. — Вообще-то, я сам ушёл, но… попросили. В больших балаганах ведь как? Директор вроде как капитан на корабле, его приказы не обсуждаются. Вот он и высадил меня на необитаемый остров.
— А почему в другую компанию не пошёл?
— Так я…
— Постой, дружище, — весело перебил Радио, — я лучше объясню. В нашей артиме люди совсем новые, я ж говорил, балаганных интриг не знают. В общем, когда с самого верху выгонят, потом в другой балаган того же круга не берут. Можно играть на улицах, выступать в мелких компаниях, поступать в театрики и цирки, кто сами по себе. Но там с деньгами, обычно, не густо.
Большие директора поделили между собой всё края, как пираты делят море, составили маршруты, чтобы друг другу не мешать и соседствовать только на самых крупных ярмарках. Переманивают себе всех лучших артистов, особо талантливых новичков, обещая деньги и славу. И, правда, реклама у них на высоте, их представления все знают. Они нарочно выкупают долги мелких компаний, чтобы прибрать себе хоть половину власти везде, где могут дотянуться. А тогда их имена нужно добавлять к своим, вот и кажется, что они единственны и вездесущи! — со зловещим завыванием Радио взмахнул руками, словно боролся с призраком.
— Монополисты на ярмарках? — удивился Корелимон. — А как же Братство Дороги?
— То-то и оно, что большие балаганы — вне братства. Чистая коммерция. Вот и законы им не писаны. Этого в твоих исторических газетках не писали? Таких балаганщиков всего трое или четверо. Фортелли, Раццо и Мастрон. Раньше я думал, сёстры Радос тоже входят в большой круг. Да, может, так оно и было когда-то, но теперь мы уж сами по себе. Меня выгнал Мастрон. Кстати, его женушка — родная племянница Раццо, не артистка, обучалась счетоводному делу. Номус не поладил с Фортелли. Из-за чего, дружище? Что он учудил?
— Да из-за тигра… Или из-за кобылы… Гм, я и раньше всегда за лошадьми ходил, в каждом балагане, где работал. А вот Фортелли… Ты верно говоришь, друг Традион, представление у них богатое, народу… костюмы… звери, лошади… полный шик. Но всё это обходится немало, а долю на всех делить, сущие медяки получаются. А чтобы лучшие места и доброту городских властей обеспечить, платить приходится щедро. Так что засели мы в прошлом году на мели, сборы с тратами на еду и ночлег никак не сходятся. Людям уже пайку урезали и долю второй месяц не выдавали.
Работаешь, стараешься, публика ходит, сборы есть… а всё впустую, как вода в песок, — тяжко вздохнув, толстяк Номус присел отдохнуть на перевернутый ящик, рядом с Корелимоном. — Кто из артистов посмелее, могли сбежать, туда же, в большой круг. Фортелли и Раццо вечно друг у дружки «звезд» воровали, там бы их приняли с почетом, только где он Раццо? В другом краю, за сотни миль, туда ещё добраться без денег. А многие «звезды» уже отвыкли «по-бедному» самостоятельно выступать.
Лошадок ещё кормили, а тигры… у нас три тигра тогда было, их в зверинцах, обычно, через день кормят, чтобы не жирели в клетках, форму боевую держали. Но в балаганах артисты-хищники обычно хорошо едят, чтобы спокойнее были. Да и двигаются они много, прыгают… Тигров уже на половинный паёк перевели, они заволновались, а Фортелли решил вызвать мясников и одну нашу лошадку им скормить. Или даже двоих. Я был против, да и не только я… В общем, поднялся небольшой шум, директор временно отступил, а той же ночью один из тигров сломал клетку и сбежал в город.
Хоть мы сами его сразу в городском парке нашли, никто не пострадал, люди даже испугаться не успели, стражу не привлекали, многие только из утренних газет об этом узнали, всё равно меня обвинили, что тигр сбежал. А я думаю, может, кто клетку и нарочно открыл, а потом сломал, чтобы следы замести…
— Это вполне в духе наших разлюбезных директоров, — сердито хмыкнул Радио. — Там, на верхушке, серьезная борьба за свою непререкаемую власть. Желающих работать у них всегда хватает, так что все недовольные вылетают мгновенно.
— Ясно, — кивнул Корелимон. — Ты выступишь сегодня с нами, Номус? Если можешь, все дни играй, пока мы в Хольмине. Трубу мы напрокат возьмём, и даже две. Как будет доля соборов, купишь собственную, если захочешь.
— Благодарствую, собратья. Если это не слишком нарушит ваши планы…
— Да брось, Тру-тру, нет у нас таких планов, которые первоклассный артист может нарушить, верно я говорю? — с надеждой обернулся к друзьям Радио. Глава артимы подтвердил движением ресниц.
— Так «Сёстры Радос» теперь ваши? — недоверчиво переспросил Номус. — Давно я о них ничего не слыхал… доброго. Слава их как большого балагана ещё года два назад закатилась.
— Это из-за контракта, — с пониманием сказал Традион. — Как перестали нести радость, так и пропали… А на большой верхушке, какая радость? Только пока ты на сцене и говоришь с публикой, а так… Потому я так рад, друзья, что в нашей артиме всё по-другому. Тут растёт настоящее искусство. И как я благодарен, что вы, как дружественный корабль подобрали меня одного в шлюпке, терпящего бедствие посреди бескрайней дороги.
— Не прибедняйся, Радио, — усмехнулся Корелимон. — Вся эта жалостливая тирада лишь затем, чтобы я предложил Номусу присоединиться к нам? Так ты уже предложил. Поработаем вместе в Хольмине, там видно будет, сойдемся поближе или нет. Но лично я не против заполучить особенную кобылу сразу вместе с кучером, который знает к ней подход. А насчет морских намёков о кораблекрушениях, я не мечтаю преумножить свою артиму до огромнейшего балагана, который поглотит всех остальных, которые побегут от вашей жадной троицы к нам, как крысы с тонущего корабля. Мне не нужны полчища крыс и даже тигров, мне нужны друзья.
Хорошие артисты не пропадут. Наберутся опыта и, если не сойдутся с вашими директорами-акулами, найдут себе компанию по вкусу. Всего лишь не бояться упасть
