Море-2 - Клара Фехер

- И мне, пожалуйста, будьте добры, - протягивали к ней свои кружки близлежащие больные.

- Намочите, пожалуйста, это полотенце, - сказала странным прерывающимся голосом истощенная девочка.

Кати намочила протянутое ей домотканое полотенце.

- Пожалуйста. Что с тобой?

- У меня вырезали гланды.

- Тогда не разговаривай, а пиши, что ты хочешь. Разве тебе доктор не говорил?

- Ничего они не говорят, - вмешалась с сердитым видом соседка девочки. - Эта несчастная лежит здесь четвертый день, у нее жар, а со дня операции ей ни разу даже не смотрели горло. Есть дают ей то же, что и нам, вот, поглядите...

- У меня воспаление желчного пузыря, но и мне дали то же самое, -взволнованно прошептала растрепанная седая женщина. - Вот попробуйте, пожалуйста.

- Попробуйте, товарищ, я даже не притрагивалась....

Кати поднесла ко рту пол-ложки чего-то серого, напоминавшего кашу. Это был пригорелый горох, сваренный без жира и такой клейкий, что приставал к нёбу, зубам. У него был какой-то резкий, неприятный запах.

Кати никогда не была разборчива в пище, но сейчас она чувствовала, что у нее вывернет наизнанку желудок. Она глотнула и скривилась.

- Гадость.

- А вчера была вонючая капуста.

Больные привстали в своих кроватях.

Все, кто только мог двигаться, поднялись. Полуодетые, босые, больные женщины окружили Кати и принялись излагать свои жалобы.

- Запишите, пожалуйста, что здесь никогда не проветривают.

- К окнам никак не проберешься.

- Уже несколько дней не было врачебного обхода.

- Нам не дают лекарств. Там, наверху, санаторные больные, у них отдельные комнаты, шелковые одеяла...

- А здесь больные ухаживают друг за другом. Представьте себе, моя соседка...

Кругом кашляли, стонали, кричали.

И вот неожиданно наступила тишина. Так бывало, когда в класс входил учитель с хлыстом в руках.

Больные в мгновение ока очутились каждая в своей кровати, компрессы снова были на головах, каждая смотрела на потолок или на стену.

На пороге стояла сестра Гизи.

- Кто здесь корреспондентка газеты?

- Это я.

- Господин главный врач Керенди просит вас к себе в кабинет.

- Если вы пойдете к нему в кабинет, то не пишите о нас, - громко вздохнул кто-то.

- Будьте покойны, я туда не пойду. Я все видела.

Сестра Гизи сопровождала Кати, пока та поднималась вверх по лестнице.

- Я прошу вас, зайдите в кабинет, а то они скажут, что я не передала.

- Кто ответит за это бесчеловечное отношение? - спросила Кати в ответ на ее слова.

- Видите ли, здесь как раз переоборудуют... Вы не вовремя попали.

- Вы когда работаете?

- Видите ли, так получается, я ведь здесь и живу...

- А пища всегда такая несъедобная?

- Есть можно... Я и матери ношу, мне господин главный врач разрешил. Мою мать разбил паралич, восемьдесят четыре года...

- Сколько человек обслуживают соцстраховских больных?

Сестра заплакала.

- Не спрашивайте меня, я не могу ничего говорить...

- Я вас не заставляю. Всего хорошего.

- До свидания.

В редакции ее встретили сообщением, что ее ждет главный редактор.

Кати вошла в кабинет главного редактора. Там она увидела Балинта Эси. Оба сразу накинулись на нее:

- Послушай, Кати, что ты наделала?

- А что?

- Только что звонил главный врач Керенди и сказал, что ты была в санатории, но, несмотря на то, что он предложил тебе осмотреть палаты, операционные, ты ответила, что факты тебя не интересуют, ты можешь написать статью и без них.

- Вот, черт побери!..

Кати даже покраснела от возмущения. Она чуть не плакала, показывая письмо больной и рассказывая, что видела.

- Ну, это в самом деле свинство. Скорее пиши, пойдет в завтрашний номер.

Кати побежала в машинное бюро диктовать статью, Не успела она продиктовать и двух строк, как раздался телефонный звонок.

Звонил доктор Балаж Фюрьеш из дирекции Института социального страхования.

- Пожалуйста, что вам угодно?

- Институт социального страхования заявляет, что главный врач Керенди всегда выполнял свои обязанности, предусмотренные в договоре с Институтом социального страхования. Мы протестуем против того, чтобы вы нападали на санаторий «Солнечный луч». И, кроме того, мы завтра проверим, как содержатся больные по путевкам соцстраха в частных санаториях.

Кати с возмущением положила трубку.

- С новой строки, - продолжала она диктовать машинистке. - Я продиктую вам и то, что сказал мне по телефону господин Балаж Фюрьеш.

Через две минуты снова раздался звонок.

- Кати, тебя спрашивает Ковач, она из районного комитета.

- Слушаю.

- Это журналистка Каталин Андраш?

- Да

- Некоторое время назад нам звонил главный врач Керенди и попросил, чтобы мы сообщили вам, что он передал на время принадлежащий санаторию переносный рентгеновский аппарат для санитарного автомобиля Демократического союза венгерских женщин.

- А господин главный врач Керенди не сказал, для чего вы должны сообщать это нам?

- Нет, он не сказал, просил только позвонить.

- Спасибо, я приму к сведению.

Не успела она положить трубку, как снова вызвал коммутатор.

- Не клади трубку. Управление пожарной охраны Будапешта.

- Барышня Андраш?

- Да.

- Это говорит Сиклаш из Управления пожарной охраны. Я хочу поставить вас в известность, что господин главный врач Керенди в прошлом году спас моего сына. Тот, кто обидит этого человека, будет иметь дело со мной...

- Извините, но я не намерена терпеть, чтоб со мной вели разговор в таком тоне, - и Кати положила трубку.

- Кати, не клади трубку. С тобой хочет поговорить директор школы.

- Сегодня меня нет. Не соединяйте меня больше ни с кем.- сказала Кати; в мозгу у нее билась каждая жилка. - Продолжаем.

Через десять минут в машинное бюро ворвался Балинт Эси.

- Что случилось, почему ты не поднимаешь трубку? Зайди ко мне.

- В чем дело?

- Ты хорошо осмотрела санаторий?

- Хорошо.

- Вот заявление... Только что принес курьер. Больные заявляют, что пользуются в санатории исключительным уходом.

Кати достала список.

- Погляди, здесь нет ни одного соцстраховского больного.

- Ну хорошо, кончай статью...

В машинном бюро все машинки были заняты. У Кати над душой стояли еще четыре сотрудника.

- Заканчивайте скорее, ради бога, ведь это продолжается уже несколько часов. Ну вот, изволь, снова ее отрывают. Быстрее возвращайся!

Кати опять вызвали к главному редактору. У него Кати застала двух элегантно одетых господ. Один